Конечно, некоторые ящеры умудрились ранить его, но с оборотнем это не работает. Вообще, я не уверен, что такого, как он, даже клинок в сердце остановит.

Я присел, взял ключи от клетки и проверил карманы фиорца. Какие-то письма и записи, кошель с талантами. Увесистый…

Вернулся, а на помосте уже семь трупов. И стража окружила Мэда, но не подходит слишком близко. Стремаются.

— Битва окончена. Можете убирать оружие, если не хотите поцарапаться, — подсказал я им. — Это касалось лишь нас и Фиора. Император дал мне право отвечать на любые провокации фиорцев. Можете направить запрос в имперскую канцелярию. Мы забираем незаконно пленённых людей, — со сталью в голосе произнёс я, размеренно двигаясь в сторону клетки.

Копья стражи продолжали смотреть мне в грудь… Я пальцем отодвинул копьё в сторону, освобождая себе проход, и пошёл дальше.

— Это не обсуждается, — добавил я.

Да, прав Эйрахон: люблю я внезапные пожары устраивать… Сидели себе, торговали эти гниды работорговые, а тут я припёрся. Думаю, когда тот драконид, управляющий Драко Палацо, говорил нам о людях на аукционе, он думал, что мы захотим их выкупить, добавить слуг в своё окружение… Ну, он не угадал. У кабанов свои методы борьбы за стаю и род людской.

Я поднялся на помост, игнорируя взгляды и крики остальных. Люди смотрели на меня ошарашенными глазами, пока Мэд голыми лапами рвал металлические прутья решётки на части.

— Кхм… У меня, вообще-то, ключ есть… — показал я связку.

— Да? Ну, уже поздно. Выходите… — посмотрел он на людей, но те вжались подальше в стенки клетки, а девочка лет восьми заплакала. — Да ладно вам, я не кусаюсь. Обычно…

Он отменил форму и остался в сильно покалеченной экипировке, что висела на нём как мешок, из которого повсюду торчали из разошедшихся швов нитки.

Я зашёл внутрь и передал старшему из мужчин ключ, сказал снимать оковы и идти за мной. Мэда отправил за водой и едой в ту самую таверну, откуда мы пришли и где навели суету за считаные мгновения.

Люди выходили. Другие пленники умоляли нас спасти и их. Увы, я здесь революцию поднимать не собираюсь. Быть хорошим для всех не получится. Я ещё не знаю, чем для меня закончится спасение этих несчастных…

Люди дрожали, выходя из клетки, и со страхом в глазах пялились на окружающих их ящеров, орков и всех прочих существ, что здесь оказались. Из своей будки, едва не падая, выбрался толстый драконид. Он явно всё проспал.

— Что у вас, то есть у меня, здесь происходит?! — заорал он.

— Зачистка от провокаторов. Продолжайте спать, ваше благородие! — крикнул я в ответ. — Мы уже уходим…

— Стоять!

— Так… — повернулся я в сторону пленников, пока к нам со своего насеста по ступенькам спускался чиновник. — Этот толстый и мордатый драконид — один из главных тут. Все дракониды считаются кем-то вроде полубожеств здесь. Перед ними все склоняют головы, уступают дорогу, словно сын императора идёт. Не пререкайтесь, не смотрите в глаза ему. И станьте за мной. Мой друг сейчас вернётся с водой и едой. А я буду говорить. И что бы ни происходило, не дёргайтесь и не бегите. Потом расскажете, как вы здесь очутились. Я же пока выкуплю вашу свободу. Понятно?

— Да… Всем стоять смирно, не дёргаемся, — произнёс мужик, которому я передал ключ.

— Как твоё имя?

— Михаэль.

— Отлично. Миша, значит. Меня Алекс зовут. Слушайтесь меня, и ваши злоключения закончатся.

Я убрал меч обратно в новый вариант моей Длани и развернулся к тяжело сопящему жирному дракониду, что уже шёл по помосту, заставляя скрипеть дерево под его начищенными до блеска сапогами.

— Стою, ваше благородие. Чего вам? — слегка поклонился я — ровно настолько, чтобы он не докопался и при этом понял, что никакого почтения и благоговения при виде его туши я не испытываю.

— Что значит «чего»? Что вы тут учинили? Нападение на торговцев на моей площади! Мне плевать, какой вы там чемпион! За подобное вас ждёт виселица!

—?.. — Я вопросительно поднял бровь.

Он замялся, видно, не ожидал такой реакции.

— Ну? Что ещё?

— А вам этого мало? Верните рабов… эм… у кого вы их забрали…

— Нет. Это всё?

— Что значит «всё»? Стража!

— Ты хочешь, чтобы они погибли по твоей вине? Я, может, и не могу тебя убить, но вот император, когда узнает, что тут произошло из-за тебя, вполне себе может расщедриться на прочную верёвку, чтобы твоя жирная туша не сломала виселицу.

— Да ты… Как ты…

— Смею. Ибо ты — вшивый чиновник сраной, отвратительной площади работорговцев, которых всех до единого желательно бы выпотрошить, а я — представитель Дракории, дипломат его величества. И я в своём праве вести войну против Фиора на условиях, одобренных лично императором! Или ты хочешь сказать, что слова императора для тебя пустой звук? — с нажимом произнёс я, смотря не на драконида, а мимо него, в сторону одного из столбов вдоль помоста, на котором крепились фонари для вечернего освещения площади.