Зур”дах подхватил камень и размахнувшись кинулся к пауку.

Паук не успевал среагировать. Дернулся в бок, но лишь перекатился набок. Идеальная мишень для камня.

Бам!

Зур”дах почувствовал как камень в его руке врезался в паука. На этот раз он попал прямо в брюхо. Камень надежно припечатал насекомое. В тот же миг пламя разлилось как вода из разбитого сосуда и покрыло и камень и руку гоблиненка. Невыносимая боль охватила ладонь. Он начал бешено трясти руку, пытаясь стряхнуть огонь. В момент смерти, с пробитым брюхом, паук разбросал вокруг себя жидкое пламя которое въелось даже в пол. Рука Зур”дах в миг обгорела, а кожа слезла; запахло жареным мясом. Противный запах горящей плоти наполнил тоннель.

— Аааааа!!

Он начал бить рукой об стены пытаясь сбить пламя, но почти десять секунд оно горело не угасая. Глаза заволокло тьмой и он потерял сознание от боли.

Когда он очнулся, то пламя уже угасло, зато руку выкручивало от невыносимой боли. Он застонал и оглянулся - возле него сидела Кая.

— Ты как? Зур”дах? Сильно больно?

— Но…нормально… — простонал он.

Больнее ему не было никогда.

Гоблиненок открыл глаза, потом снова закрыл пытаясь совладать с вспышками боли — они то утихали, то становились сильнее. Его правая рука почернела. На нее было страшно смотреть.

Воды! Воды!

Как же хочется пить!

Однако он прекрасно знал, что воды у них нет, и облегчить боль от ожога было нечем. Он думал, что зубы просто треснут, так сильно он сжимал челюсти стараясь не заорать в моменты, когда боль становилась особо сильной.

— Зур”дах? — переспросила Кая обеспокоенно.

— Терпимо. — процедил он поднимаясь.

Он, шатаясь, зажмурился. В глаза плясали цветные вспышки.

Надо терпеть! Станет легче.

Гоблиненок глубоко и часто задышал, пытаясь привыкнуть к бесконечному, непрекращающемуся жжению в правой руке. Почти десять минут он стоял на месте пытаясь найти положение, в котором его рука болела бы меньше. Бесполезно. Боль опустилась до одного уровня и на нем держалась не слабея.

Кривясь, Зур”дах подхватил копье, корзину и подошел к мертвому пауку. Вокруг него чернел обожженным предсмертным пламенем пол. Тушка его скукожилась. Теперь он был совсем непохож на то голубое, сияющее существо, которое на него напало.

Гоблиненок наклонился и присмотрелся к остаткам паука.

Это же…

Внутри паука пульсировало синим пламенем ядро. В том, что это ядро никаких сомнений не было. Полупрозрачное, меньше горошины.

Ядро Паука!

Увиденное заставило его даже позабыть о боли в руке на какое-то мгновение.

Он схватил кинжал в здоровую руку и осторожно разрезал брюхо. Рядом, с любопытством в глазах, склонилась и Кая. Тело твари разделилось надвое, будто со смертью потеряло всю свою крепость. Достаточно было легкого прикосновения лезвия и сгоревшая плоть послушно расходилась в стороны.

Вот!

Ядро стало видно еще лучше.

Зур”дах выдохнул, но не от боли, а от восхищения.

Хоть ядро и было крохотным, но выглядело оно завораживающе, совсем как застывший голубой огонь.

Гоблиненок кончиком кинжала выколупал его из тела.

Оказавшись на полу, ядро начало будто бы бледнеть.

Зур”дах подумал что это ему кажется, но через несколько минут оно совсем потемнело, и от первоначального голубого огня остался лишь крохотный язычок внутри, да и тот с каждым мгновением все больше угасал.

Теперь гоблиненок рискнул к нему дотронуться уже не кинжалом, а пальцем.

Ядро оказалось немного горячим, но совсем не обжигающим, как он подумал сначала.

— Можно? — потянулась пальчиком к ядру Кая.

Зур”дах кивнул.

Она благоговейно дотронулась до него и скривилась отдернув руку. Видимо ее все-таки немного обожгло.

— Ты будешь его принимать? — спросила она.

Гоблиненок задумался.

Он хотел, но разве это подходящее место?

— Нет… Не сейчас. Потом. Мало ли что тут может случиться в тоннеле, а ты сама видела… — он хотел сказать чем может закончится Поглощение, но не смог произнести этого. Впрочем, Кая и так поняла что он имел в виду.

Зур”дах положил ядро в ладонь и оно моментально стало студено-холодным. Подержав его пару секунд, он хотел было завернуть его в ткань одежды и спрятать на груди, однако вдруг остановился.

Гоблиненок застыл, не понимая, что с ним происходит.

Внутри зашевелилась паучья кровь. Он уже знал это чувство и ни с чем бы его не спутал. Одновременно с этим по всему его телу прошла нестерпимая волна голода.

Захотелось сожрать, но не еду. Ладонь сама собой разжалась, а глаза уставились на побледневшее ядро. Все внутри потянулось к нему, будто говоря, — сожри.