Впервые чуть не просрочил время. Спасся на последних ходах, шахуя короля соперника. Устал, как сто негров на плантациях. Записал свой сорок второй ход в блокнот судьи и отложил партию на завтра. Смотреть на доску уже не хотелось до рвотных рефлексов. Жека с Мариной и ассистентами дожидались меня, чтобы вместе пойти поужинать в ресторан. Уже не было сомнений, что мы надёжно выбираемся на второе место, или даже на первое и, значит, выходим в финальный круг на радость дяди. Есть особо не хотелось. Загрузил организм сладкими пирожками. Хотелось просто потолкаться среди народа и заодно навязаться к Марине на ночёвку по старой дружбе.

У выхода меня окликнул мелкий пацан и сообщил, что раздолбай Хвост ждёт возле универмага. Поплёлся туда, не сообразив, что уже пол одиннадцатого вечера, и никакие магазины по идее не должны работать. Хвост стоял у входа в универмаг, скрючившись на ветру. Когда я приблизился к нему, из-за угла вылез Миня Пятница и двое резких мужиков с недобрыми взглядами. Морда Хвоста оказалась неслабо покоцанной. Губы разбиты и фингал под глазом. Увидев меня, он закричал:

— Хозяин, прости! Они заставили сказать, где ты.

— Чего меня искать? Я ни от кого не прячусь. Здесь любая собака знает, что я на турнире, — сильно озадачился я, — Зачем нужно было избивать моих людей, Миня? Другом ещё пытался назваться.

— Извини, дорогой, не у меня козыри в этом раскладе, — высказался деляга, виновато скашивая глаза на своё сопровождение, — Одно могу только сказать, что нельзя было огорчать очень уважаемых людей.

— И что, ты теперь прессанёшь меня? Я тебе, кажись, ничего не должен. Не по понятиям ты действуешь, дружочек. Беспределишь, — провякал я, чувствуя накат очередной волны дурноты.

— Короче, фраер, слухай сюды, — потерял терпение один из мининых дубарей с малость кривоватой физиономией, — Катишь с нами куды треба, лабаешь там свою филармонь и лети голубем сизокрылым куды хошь. Вкурил, или понятней разъяснить?

— Клёма, ты его не трогай. Это же сам Токарев, — поспешил мне на помощь Миня.

— А мне похрену, хоть пусть Высоцким будет. Все они фраера беспонтовые…

Неожиданно меня повело куда-то вбок. Перед глазами всё закружилось. Кто-то успел подхватить меня, падающего.

— Я же говорил вам, что он очень болен. А вы не верили, — закричал Хвост.

— Берём его и кантуем к лепиле, — скомандовал Клёма.

За углом здания стояла наготове минина Победа. Меня подвели к ней и запихнули на заднее сиденье. Рядом со мной расселись бандиты. Хвост попытался отважно сунуться в салон машины тоже, но второй дубарь его отпихнул, отгрузив вдобавок крепкого леща. Дальше я ничего не помнил, предпочтя покориться приступу дурноты и провалившись в вязкую темь.

Очнулся от того, что меня куда-то тащили. Дом явно сталинской постройки со скрипучим лифтом, обнесённым сеткой, через которую всё видать. Заехали на последний этаж. Дверь открыл типичный профессор с очками и бородкой, пригласил внутрь без разговоров.

— Ну-с. Какие проблемы у молодого человека? — раздался сочный баритон.

— На ногах не стоит, падает, будто доходяга, — пояснили голосом Мини.

Меня раздели до трусов, осмотрели, обстукали, переворачивая. Смерили давление, температуру.

— Таки падает неуклонно? А что бы вы хотели? Организм молодой, растущий по-разному проявляет себя. Устал, переволновался, вполне возможно влюбился. Ничего интересного для медицины не наблюдаю, — заявил доктор.

— Можешь что-то сделать, чтобы завтра он был в нормальном состоянии? — снова слышен минин голос.

— Ну, витаминчики можно поколоть. Активированный уголь перорально на случай возможного отравления. Капельницу с глюкозой поставлю, — предложил медик.

— Оставим его у тебя на ночь, а завтра заберём, — постановил Миня.

Зад вдруг ожгла сильная боль. С трудом сдержался, чтобы не заорать. Потом меня посадили и заставили чего-то выпить. Снова положили на кушетку и ввели в вену иглу. Не заметил, как заснул.

Воскресенье, 16.03.1975 г.

Действительно на другой день стало значительно лучше. Голова почти не кружилась, хотя всё равно ощущалась сильная слабость. Капельницу уже кто-то убрал. Помещение не имело окон и напоминало кладовку, отделанную под медицинский кабинет. Часы на стене показывали девять, когда зашёл вчерашний мужчина с бородкой в сопровождении молодой девушки.

— А проснулись? Сейчас, мон шер, не сочтите за труд повернуться на живот и спустить трусы. Сонечка вам поставит укол.

Заметив мою заполыхавшую внешность и нежелание двигаться, доктор развеселился: