Кивнув, она расслабляется, прижимаясь ко мне.

– Обязательно.

Так много еще нужно сказать. Запланировать. Но все это может подождать. А кое-что не может.

Я целую ее.

Мой рот пожирает ее язык, ее пухлые розовые губы. Ее тело выгибается навстречу мне, она садится на меня верхом. Сжав ее бедра, я притягиваю ее ближе. Ее сердце бьется о мою грудь - мою душу - так быстро, что мне становится больно.

Она стонет мне в рот, ее руки треплют мои волосы.

– Чарли, - говорит она, ее глаза подернуты дымкой желания.
– Я люблю тебя.

– Малышка, я тоже люблю тебя.
– Я провожу пальцем по ее щеке. Я должен сказать это снова, чтобы это стало реальным.
– И ты остаешься.

У меня было все, чего я когда-либо хотел в своей жизни, но ничто, блядь, ничто не сравнится с Руби.

– Я остаюсь.
– Она улыбается, в ее глазах блестят слезы. Затем их свет тускнеет.
– Но… ты уверен, что хочешь этого? Что бы это ни было. Кем бы мы ни были.

Я бросаю на нее строгий взгляд.

– Руби, не говори глупости. Я проделал долгий путь ради тебя, дорогая, и я не отступлю сейчас. Особенно от того, что между нами.

Клянусь Богом, ее улыбка - яркая как солнце.

– И что же это?
– спрашивает она, положив свою маленькую ладонь на мое сердце.

– Я и ты, - говорю я ей.
– Навсегда.

Глава 38

Руби

– Гид?
– Чарли смеется, когда я провожу щеткой по черной, как смоль, гриве Стрелы.

Я показываю ему язык.

– Я могу это сделать. Буду ходить за Фордом по пятам и учиться у него. Водить гостей к пруду для рыбалки.

– Малышка, Форд будет бегать вокруг тебя кругами.

– Я хочу помогать на ранчо, Чарли.
– Убирая прядь волос с лица, я изо всех сил стараюсь нахмуриться.

Он поднимает бровь. В его пронзительных голубых глазах пляшут смешинки.

– Помогать, да?

Улыбаясь, я бегу по траве и падаю в его объятия.

Я люблю своего молчаливого и задумчивого ковбоя, но и этого счастливого тоже.

Я провожу пальцами по его темной щетине.

– Ты разве не слышал? Ковбой, я должна заслужить свою еду.

– Только не на моем ранчо.
– Низкое рычание раздается из глубины его груди.
– Не на твоем ранчо.

Я краснею.

Я люблю этого мужчину. Всем своим существом.

Он лениво ухмыляется и наклоняется ко мне, чтобы поцеловать. Пока Стрела не сует свой нос между нами, вызывая у Чарли недовольный рык.

– Ублюдок, - говорит он, нежно похлопывая жеребца.

Мое сердце переворачивается в груди.

Этот мужчина влюблен. И я тоже.

Это безрассудно.

Это разрушительно.

Это именно то, чего я хочу.

Я решаю, и я выбрала любовь. Ранчо. Чарли.

Но мое сердце борется с совестью. Я не права. Очень неправа. Я эгоистично вступаю в отношения с Чарли. Теперь это серьезно. Это навсегда. Если я умру, если заболею, это уничтожит его.

Я должна сказать ему.

Скоро.

Он не торопит меня, но я должна рассказать ему правду.

У меня был шанс на прошлой неделе, когда он рассказал мне о Мэгги. Он остановил меня, но я должна была продолжать. Вместо этого я струсила.

Приемы у врачей, новые лекарства… Я не могу скрывать это вечно. Моя болезнь не пройдет сама собой.

Я откладываю это, потому что боюсь.

Если он увидит меня иначе, хрупкой или больной…

Если я потеряю его…

– Если бы ты могла делать все, что угодно, выбрать любую работу в мире, что бы это было?

Бархатный голос Чарли вырывает меня из размышлений.

– Открыла бы цветочный магазин.

Он моргает.

– В Воскрешении?

– Да, в Воскрешении.
– Я слегка поворачиваюсь, беру щетку и принимаюсь за Стрелу. Жеребец одобрительно фыркает, победно ударяя копытом о землю.
– Букеты Блум. Версия два.
– Я вздергиваю бровь.
– Всем нужны цветы. Даже сварливым ковбоям.

Он усмехается.

– Я бы открыла его на Главной улице, в одном из тех пустующих помещений возле «Магазина на углу». Белые ставни. Полевые цветы.
– Я бросаю взгляд на Чарли. Выражение его лица из веселого становится задумчивым.
– Могу поспорить, что романтика в городе возросла бы в десять раз. Даже Шина Вулфингтон нашла бы кого-нибудь, кого можно полюбить.

Услышав шум грузовика, он оглядывается через плечо, нахмурив брови. Он занимается этим весь день. Наблюдает. Всегда в состоянии боевой готовности. Как будто ждет кого-то.

Но это всего лишь Сэм, отправляющий группу гостей в аэропорт Биллингса.

– Все уезжают, - бормочу я, поднимая руку, чтобы помахать маленькой девочке.

– Да, - говорит он мне.
– Мы помашем им в последний раз, прежде чем они уберутся отсюда навсегда.

– Конец лета?

– Конец лета.

– А потом вечеринка?