Я сглотнула ком в горле. То, с какой серьезностью он говорил, вселяло в меня надежду. В конце концов, мне нужно строить новую жизнь, хотя я бы никогда и не подумала, что это будет в Токио.

Минуло уже шесть лет, а впереди столько всего…

Но я верила Такуми: я действительно готова открыться новому.

– Не тревожься. Понимаю, это не работа мечты, но…

– Я не волнуюсь, иначе бы я снова тебя поцеловала. – Последняя фраза повисла в воздухе, а я перевела дыхание.

Сейчас молчание могло сказать гораздо больше, чем любые слова. Такуми продолжал смотреть на меня, я забрала протянутый мне зонт и раскрыла его над нашими головами.

– Спасибо за чай, Такуми-сан, – наконец выдавила я и благодарно улыбнулась, а затем мы пошли по дорожке сада, чтобы продолжить беседу о моей работе.

Месяц пролетел незаметно, и теперь все мои дни были одинаковы. После получения диплома я буквально сутки напролет проводила в окия, наблюдая за жизнью его обитателей. Хозяйка дома дала мне расписание занятий, которые проходили с семи утра до семи вечера.

Майко учились краситься, правильно носить кимоно и ходить в японских деревянных сандалиях гэта, имеющих форму скамеечки. Еще они занимались икебаной, танцевали, писали стихи, рисовали, играли на музыкальных инструментах и общались с мужчинами. Последний пункт мне нравился больше всего.

Мне разрешалось сидеть в самом дальнем углу у фусумы. Ко мне не относились как к гостю, все понимали, для чего я здесь, поэтому радушного приема я не ожидала. После полудня я покидала окия, чтобы где-нибудь пообедать, обычно в кафе неподалеку. Иногда компанию мне составляли Лилиан и Макото, которые разрешили межличностные проблемы.

Вместе мы неплохо проводили время, как и прежде. Макото – единственный из нас – решил учиться в аспирантуре и получил должность ассистента на кафедре истории.

– Сколько тебе платят? – однажды спросила Лилиан во время обеда.

– Почти за бесплатно работаю, но зато у меня не отняли общежитие, – важно заявил парень. – А ты уже получила первую зарплату? – обратился ко мне Макото, ловко цепляя палочками рамэн.

– Ну да, – протянула я, догадавшись, в какое русло сейчас зайдет разговор.

– И какая сумма? Ты ведь сторожевой пес на страже японского качества, – хохотала Лилиан, лукаво поглядывая на Макото, чтобы тот поддержал шутку. – Давай! Признавайся.

Я понимала, что выбора нет, а скрывать правду от лучших друзей не имеет смысла: этих двоих я пригласила на новоселье – в квартиру, которую сняла возле окия.

Жилище было мне по душе: очень понравился дорогой интерьер. Думаю, ребята могут почуять что-то неладное, если я умолчу.

– Примерно триста тысяч йен.

Тишина, воцарившаяся за столом, продолжалась недолго.

Лили опомнилась первой.

– Сколько-сколько? Триста тысяч! Вот это да! – присвистнула она и просверлила меня жгучим взглядом настоящей испанки. – С чего такая щедрость?

– Я тоже удивлен, что Такуми-сан настолько расщедрился. Он отваливает почти незнакомому человеку такую крупную сумму. Гейши в окия точно занимаются, ну… культурными вещами? – заговорщицки прошептал парень.

Приподнятая бровь Макото вывела меня из себя, я поняла, на что намекают друзья.

– Из твоей головы до сих пор образ гейши послевоенного времени не выветрился? Лилиан, Макото! Вроде мы были на одном факультете, изучали одинаковые предметы, а мозгов у каждого меньше, чем у белки! – ни с того ни с сего вспылила я, с жаром принявшись защищать окия, в котором работала. – Вы предлагаете мне вернуть деньги обратно?

– Эй, нам просто интересна причина, – примирительно развел руками Макото. – Но, может, сменим тему? Ты в курсе, что у Такуми-сана есть невеста? Хотя в невестах ходит дольше, чем мы в университете учились, – хихикнул он и подмигнул мне и Лили. – Я помню, что как-то раз встретил их на мероприятии по криптовалюте. Она дочь богатого мецената из Осаки.

– Мне все равно. И вообще, меня их отношения не касаются, – проворчала я, а Лили громко фыркнула.

– Но целоваться с Такуми ты при первой возможности побежишь, вот настоящая цена твоей зарплаты!

– Во-первых, – начала я, не на шутку обидевшись, – у меня было минутное помутнение рассудка, во-вторых, он не ответил на поцелуй, а в-третьих…

– Погодите-ка, я что-то не пойму, ты с ним… что? – встрял Макото, переводя взгляд то на меня, то на Лили.

Но разговор скомкался, а потом закончился и наш совместный обед. Мы не поняли друг друга, хотя я уже не сердилась на Макото и Лилиан, главное, что денег хватало на оплату арендованной квартиры, я могла двигаться дальше и строить планы на будущее.