На территории действительно было не людно. Двое женщин безмолвно и небрежно стаскивали убитых людей в кучу, как раз посреди той площади, на которой и были эти цистерны. Четверо вооружённых мужчин зевали на оборонительных стенах, ещё двое, тоже с оружием, прошли по территории, периодически обмениваясь колкими шутками. Дальше, из бывшего коровника, доносились звуки работы молотком и напильником. Только две печные трубы дымили, и поэтому можно было допустить, что в помещениях ещё находятся человека четыре, не больше.

— Эти женщины, ты их знаешь? — шёпотом начал расспрашивать Майор у напарника. — Они способны угрожать нашей операции?

— Только одна, та что потолще. И она, скорее всего, просто отойдёт и не будет вмешиваться.

— Понятно. А вот эти двое, что внизу, они как? Разговаривать будут? Или лучше сразу к праотцам?

— Были бы трезвые, а так. Можешь даже подождать маленько, сейчас сами драться начнут, — Рапира сквозь ветки пытался разглядеть тех, кто на заборе. — Эти петухи стоят друг друга. А вот тот, что сейчас на воротах стоит, тот вот хороший мужик. Вот он-то точно в курсе всех дел будет.

— А это не тот, который Турецкий? — вспомнил прошлый рассказ Рапиры Олег. — Оппозиционер Директора который.

— Нет. Но это как-раз его близкий приятель. Дагон его зовут.

— Дагон?! — переспросил Майор. — Может быть, Дракон?

— Именно Дагон. Дагестанец он, — разъяснил Рапира. — Так говорят. Как рейдер не очень удался, рассудительный слишком. В основном, на охране здесь остаётся.

— А второй, что с ним сейчас стоит, он как?

— Этот, — он задумался чуток. — Плохо его знаю. Не выделяется ничем таким. Мелькал где-то со мной несколько раз. Я даже как звать не запомнил. А у него и огнестрела нет, просто пугнуть достаточно. Я вот тех двоих никак разглядеть не могу. Того, что в пуховике синем, вообще не узнаю. Пуховик не его был точно. Там дядька покрупнее в разы был. И по ходу не живой теперь он, так бы не отдал пуховик никому.

— Ну, ты же видишь трупов какая куча сложилась. Хозяйство делить вновь пришлось, — Олег ещё раз бегло осмотрел окружение и начал озвучивать свой план. — Те, что внизу, пусть пока ругаются, может и действительно подерутся. Мы с верхних начнём. Ты — синий пуховик, я — вон того, что в беретке. Этих тихо убирать нужно. Если получается, то также тихо на ворота. Я Дагона ломаю, ты мальца второго вяжи. Или, если тебе проще, то вали его просто тогда. Дальше по обстановке.

— Ясно, — быстро согласился Рапира. — Ты когда к тому, первому, забираться будешь, лучше по приставной лестнице поднимайся, простая сгнила вся, загремишь только.

Спустя чуть больше часа, солнце достигло зенита, поселение всеми красками играло в солнечных лучах, и лишь одиноким ветром создавались движения на улице. Несколько грязных птиц, своим карканьем нарушая безмолвие, прыгали по куче мёртвых тел. Единственный слабый дым шёл из трубы отдельного домика, который до войны у фермера был гостевым. Он стоял на другой стороне маленького парка, деревья которого рядками и линиями вычерчивали на земле какой-то простой узор. В центре этого микро-парка даже был гранитный фонтан, но теперь он был плотно забит хламом и мусором. По натоптанной дорожке к домику первым шёл тот самый Дагон, подтёк крови на голове и связанные сзади руки красноречиво говорили о недавней схватке. Следом, шагах в пяти, шагал Майор, не отводя ствол со спины пленного, и внимательно рассматривал окружение. Третьим замыкал Рапира, тот практически всегда двигался спиной. Вооружённый пистолетом он тщательно прикрывал тыл.

— Стоим! — вдруг скомандовал Майор, заподозрив что-то впереди, — Здесь есть кто-то ещё? На два часа, за клумбой, движение.

— У нас две кошки тут. Давно живут, — угрюмо пояснил пленник. — Там коричневая сейчас.

— Рапира? — Олег интонацией запросил подтверждение у напарника.

— Подтверждаю, кошки тут живут, — после этих слов за спиной Майора раздалась резкая возня с коротким женским визгом. Майор, поняв, что у Рапиры рукопашный бой, не оборачиваясь, в два скачка сблизился с Дагоном и мощным тычком свалил его на землю. Перескочив того, он наконец-то развернулся и увидел догоняющую его женщину с окровавленным топором на взмахе. Тело Рапиры лежало лицом вниз, из разделённого на две части затылка быстро растекалась багряная лужа. Олег позволил женщине первой промазать по себе и контрударом приклада ружья в челюсть отключил её. Она свалилась прямо на барахтающегося в пыли Дагона, от чего тот замер, ожидая следующих действий захватчика.

— Вставай и бегом к стене! — внушительно приказал Майор, одной рукой поднимая пленника на ноги. — Бегом! — проследив за началом выполнения приказа, он поднял выпавший у женщины топор и что есть силы швырнул его параллельно убегающему. Топор грохотнул где-то у фундамента и, отскочив, зарылся в листве.

Как только Майор добежал до стены гостевого домика, дверь парадного входа открылась, и появившаяся в проходе очень пожилая женщина, опираяющаяся на клюку, слабым старческим голосом пригласила его внутрь. — Проходи в дом, Олег. Цыганка ждёт тебя.

— Цыганка?! У вас ещё и цыганки водятся? — удивился он, но, оглядевшись, всё же пошёл внутрь, толкая перед собой пленника. — А главный-то у вас остался кто? Бабуля, ты б тоже внутрь прошла бы, а то я уже не знаю, чего от вас ожидать.

Когда-то большие окна первого этажа были заколочены различным листом, досками, в некоторых местах законопачены какой-то ватой. И лишь несколько окон сохранили своё прямое назначение, пропуская солнечный свет сквозь немытые стёкла. Весь первый этаж был одной комнатой, разделённой на две зоны большим камином по центру. Первая половина, в своё время, совмещала прихожую и гостиную — без потолка, остроконечная крыша обшитая вагонкой и с самого конька свисающая цепь, на которой когда-то держалась большая люстра. Вторая половина была кухней, над которой балконом располагалась спальня. На балкон справой стороны вела широкая лестница из металлического каркаса и толстыми деревянными ступенями. Наверху, спустившись лишь на одну ступень, стояла лысая женщина в плотных ушитых брюках, заправленных в берцы, короткополом свитере, которые подчёркивали спортивную фигуру. Она стояла молча и наблюдала, как Майор ловко превязывал своего пленника к стулу. И когда тот, закончив, отошёл к глухой несущей стене спиной, она обратила его внимание на себя.