— Видишь, Сергей, даже Саша в курсе, — с ироничной усмешкой продолжил Осокин. — Поэтому мой тебе совет, Серёжа: не геройствуй, когда поведут на казнь. Подчинись судьбе. А то ведь хуже будет. Такую тебе жуткую смерть изобретут, не возрадуешься!

— Хватит выёживаться! — не выдержал Жагрин. — Это я, если всё обойдётся, вам столько всего наизобретаю, что мало не покажется! С живых с вас не слезу! — зло пообещал он.

— Правда, Лёнь, не доводи человека до инфаркта, — поддержал бригадира Дзьонь. — И так на душе погано, а тут ещё ты со своими шуточками.

— Политический, одно слово! — со злинкой выдохнул Голубчик.

— А ты, Серж, не радуйся раньше времени. Ещё неизвестно, что нас ждёт, — парировал Осокин.

— Мне другое странно, — сказал Жиртуев. — Рядом большой остров, а они теснятся на баржах. Почему, ёжики колючие? Не из-за той ли штуки, что вон за тем мысом прячется? — показал он на обрывистый берег острова поблизости от якорной стоянки барж. — Сама спряталась, а мачту всё равно заметно. Вон, среди деревьев торчит.

Зотагин присмотрелся в указанном направлении и тоже разглядел мачту таинственного корабля. Наверняка того самого, что день назад они видели с дрона. Окрашенная в серый цвет, мачта терялась на фоне неба и была едва заметна из-за лесистого берега острова.

— Нам сейчас не о здешних странностях думать надо, о том, как собственные задницы из огня вытащить, — проворчал Жагрин.

— Тем более за ними уже пришли, — добавил Дзьонь.

На дальнем конце палубы из тамбура трапа вышли и направились в сторону пленников три человека. Одного они уже знали. Он командовал лесовиками во время захвата. Рядом с ним шёл высокий темноволосый мужчина лет пятидесяти. На его узком лице поблескивали стёклами очки в тонкой золотой оправе. Тёмно-синее приталенное пальто с английским воротником, было пошито явно на заказ первоклассным портным. Наряд дополняли черные отглаженные брюки и мокасины из натуральной кожи. Зотагин не ожидал встретить здесь такое. Зато одежда третьего, на его взгляд, как нельзя кстати подходила для этих мест. Он был шаманом. Зотагину в дальних посёлках приходилось встречать шаманов и даже видеть их камлание. Здешний от тех ничем отличался. Пританцовывая, он мягко ступал по доскам палубы расшитыми пимами. Колокольцы подвешенные к головному убору звякали при каждом его шаге. Парка и кожаный нагрудник были оторочены белым мехом и украшены серебряными бляхами.

— А ты, Сергей, мне не верил, — мстительно прошептал Осокин за спиной Зотагина. — Теперь убедился?

— Построились, построились, — заспешил к ним охранник. Его собеседник остался на своём месте и теперь с интересом наблюдал за происходящим.

Повинуясь команде, они выстроились в шеренгу лицом к борту, причём китайцы оказались вроде бы в одном строю со всеми, но как бы отдельно от остальных. Жагрин, судя по презрительному выражению его лица, заметил это, но ничего сказать не успел, хотя явно собирался.

Человек в пальто медленно прошёлся вдоль строя, вглядываясь в лица. Лесовик сопровождал его, чуть приотстав. Шаман резко крутанулся вокруг себя, закинул далеко в воду что-то блеснувшее на свету и застыл напротив шеренги, скрестив на груди руки. Наконец смотрины завершились.

— Я инсан Ириков. Сагол Соиспаевич, — поправив очки, представился человек в пальто. — Представляю здесь Великий Туран, и официально свидетельствую, что сейчас вы являетесь пленниками нашего клана. Ваша дальнейшая судьба будет зависеть от вашего выбора.

— И от того, что вы собираетесь нам предложить, — добавил Жагрин.

— Верно, — удостоив бригадира внимательным взглядом, согласился Ириков.

— Проблема в том, что выбор у нас невелик, — продолжил Жагрин. — Я сталкивался с турками и потому знаю, о чём говорю. Не скажу про других, но лично я их усаком-слугой никогда не стану. А инсаном, то есть человеком, они сами никогда меня не назовут. Да и я от них такой подачки не приму. Поэтому как там у вас в расход пускают? Я готов.

— Представьтесь, пожалуйста, — Ириков подошёл к бригадиру.

— Арсений Иванович Жагрин. Капитан Сил Самообороны Сибири. В отставке по выслуге лет, — вызывающе отрекомендовался тот. — Присяге не изменял и впредь не собираюсь.

— Не помню, чтобы я предложил вам что-либо подобное. Скажу больше, я понимаю и ценю вашу принципиальность. Поверьте, у нас, кочевых кланов, тоже есть свои принципы. Кочевник может стать усаком, но усаку никогда не стать кочевником. Постарайтесь прислушаться к тому, что я сейчас сказал, Арсений Иванович. Хорошо?

— Я хочу сделать официальное заявление! — неожиданно прервал их Дмитрий Олегович.

— Делайте, я вас слушаю, — обернулся к нему Ириков.

— Мы являемся поддаными Поднебесного Джунго и настоятельно требуем, чтобы о нас немедленно сообщили в наше ближайшее консульство на территории Великого Турана.

— Хорошо. Я обязательно сообщу о вашем требовании своему руководству, — пообещал Ириков. — Прошу всех помнить о выборе. Его детали обсудят лично с каждым из вас.

Кивнув всем на прощание, он направился к тамбуру трапа. Шаман пританцовывая и звякая колокольцами пошёл вслед за ним.