— Там, Прасковья Яковлевна, и впрямь на кого-то важного покусились, — поддержала его Вероника.

— Ладно, — Прасковья Яковлевна взглянула на них поверх очков. — Попробую посмотреть, что там случилось у Карги этой. Но ничего не обещаю… А тебе, Саша, совет на будущее: следи за языком, — укорила она Зотагина.

Втроём они перешли в другую комнату. Прасковья Яковлевна включила торшер и задёрнула на окне занавески. В простенке у окна стоял письменный стол, где в бытность учительницей она проверяла тетрадки, и сама готовилась к урокам. Сейчас на столе было пусто, если не считать закрытого ноутбука. Одну стену полностью занимал стеллаж до потолка, плотно забитый книгами. На противоположной стене висело десятка полтора фотографий в рамках. Большинство снимков были групповыми.

— Мои выпускники, — заметила заинтересованный взгляд Вероники Прасковья Яковлевна. — Пристраивайтесь, где видите. Только за спиной не маячьте. Терпеть этого не могу, — она села за стол и раскрыла ноутбук.

Зотагин занял старый диван возле стены со снимками. Вероника подошла к стеллажу, провела пальцем по книжным корешкам.

— Первый раз вижу столько книг, — сказала она. — Зачем? Ведь все это можно уместить на одном носителе. Гораздо удобнее.

— Можно, — согласилась Прасковья Яковлевна. — Но мне больше так нравится. Люблю я книги. Жалко только никому они не нужны будут. Выкинут, наверное. Когда умру.

— Ладно тебе, тётя Пана, — сказал Зотагин. — Живи, пока живется.

— А я что, по-твоему, делаю… Всё, загрузился. Теперь не отвлекайте.

Сухие пальцы Прасковьи Яковлевны уверенно забегали по клавиатуре. В наступившей тишине слышался только легкий треск, прерываемый щелчками клавиши ввода.

— Хэлфорд Д. Маккиндер, — наконец сказала она. — Сопредседатель Департамента национальной безопасности Сибирской Республики. Охотились скорее всего на него. Остальные, как говорят в таких случаях, попали под раздачу. Охрана… В этой ситуации они смертники. Не выжил никто. Двенадцать трупов. Кроме американца погибли министр лесного хозяйства Шигульков Тимофей Карпович и его пресс-секретарь Ян-Сан-Тэ Фёдор Иванович. Но шум-гам подняли не из-за них. Хотя тоже не последние люди.

— Какой шум, когда в новостях об этом ни слова, — хмыкнул Зотагин.

Он и Вероника подошли к столу. Прасковья Яковлевна вывела фото на экран ноутбука. Там на фоне звёздно-полосатого флага стоял высокий худощавый мужчина с костистым лицом и ёжиком седых волос. Тот самый Хэлфорд Д. Маккиндер. Ещё живой.

— Наверху шум-гам, — уточнила Прасковья Яковлевна. — Интересно, кому ж он так не угодил, этот Маккиндер, что до убийства дошло? — вопросительно посмотрела она на Зотагина и Веронику, будто те знали ответ.

— Как вы смогли получить эту информацию, Прасковья Яковлевна? — удивилась Вероника. — Она ведь наверняка секретная.

— Тётя Пана, если хочешь знать, самый настоящий хакер! — гордо заметил Зотагин. — Это для неё семечки.

— Помолчал бы… Балабол… — пожурила его Прасковья Яковлевна, пробежав пальцами по клавиатуре. — Теперь посмотрим, что там случилось. Кортеж попал под обстрел в урочище Карга. Нападавшие скрылись. Ведется поиск. Так… Судя по времени, эта информация устарела. Ищем более позднюю, — снова быстрый треск клавиатуры. — Нет, это не то… опять, не то… Вот, нашла… Рапорт околоточного посёлка Кедрач статского капрала Калундзюги Юнгани Ивановича, составленный на основе показаний гражданина Радина Леонида Егоровича. — она пробежала взглядом текст на экране. — Редкостная безграмотность. Язык сломаешь. Читать я это не буду, проще пересказать. Суть такова… Некто Леонид Егорович…

— Егорыч что ли? — догадался Зотагин.

— Вы на удивление проницательны, молодой человек! — подтвердила Прасковья Яковлевна. — Кстати, Сашок, которого он упоминает, тебе случайно не знаком?

— Знаком. Это он про меня.

— В общем, гражданин Радин сигнализировал околоточному, что возле поселка обнаружена подозрительная находка, о которой тот сразу же доложил по команде. Находка оказалась тем самым орудием нападения на кортеж высокопоставленных лиц, среди которых, как мы знаем, был сопредседатель нашего Департамента национальной безопасности. Но и это ещё не всё. Сейчас-сейчас… На место срочно прибыла группа следователей из столицы. Подразделением следопытов-егерей соседней воинской части организован поиск лиц, причастных к преступлению. Пока всё. Ничему-то их жизнь не учит, — вздохнула Прасковья Яковлевна.

— Кого не учит? — не понял Зотагин.

— Тех, кто стрелял в этого американца, — сказала Прасковья Яковлевна. — кого ж ещё. Чего они показать хотели? И кому?

— А вдруг у них была на то причина, — неожиданно возразила Вероника.

— Уймись, девонька, — отмахнулась Прасковья Яковлевна. — Какая-такая нужна причина, чтобы отправить к праотцам столько людей!

— Зря иронизируете, Прасковья Яковлевна, — не унималась Вероника. — Вы же сами историю преподавали. Там ведь масса подобных примеров. И причины для выражения недовольства там тоже были. Ведь были?

— Ты это про террористов что ли? — обернулась к ней Прасковья Яковлевна. — Тоже мне, нашла примеры для подражания. Хотя бандитов всяких история и впрямь много знает, тут ты, девонька, права. И обязательно они все чем-то недовольны. И причину этого своего недовольства они привыкли устранять кардинально. Убивать, проще говоря. Только проку от этих их убийств всегда было, кот наплакал. На место убитых приходили другие, а самих убивцев показательно судили и наказывали. Этих тоже накажут. Когда поймают. А поймают обязательно. Вон уже егерей вызвали. И накажут строго. Чтобы другим пассионариям неповадно было по лесу с ружьями бегать, и остальных своим дурным примером заражать.