— Как узнать, не сторожат ли форроситы портал? — подала голос Адола.

— Он не охраняется войсками, — ответил Ваул, — если бы они могли, то давно бы напали на вас через него.

— Почему же тогда ты не воспользовался им?

— Он кишмя кишит монорнами, провались они сквозь землю!

По удивлённому лицу Товена я понял, что о монорнах он знает не больше моего.

— Кем?

— Вы что, — Адола с усмешкой посмотрела на меня, а затем по дуге перевела взгляд на кузена, — ничего не слышали о них? Это кони, поедающие мясо. Вместо копыт они имеют когти, из их пасти видны клыки, а в центре лба — один острый рог. В Травнике Болка из Утена говорится, что они пришли к нам из другого мира, где были добрыми и прекрасными, но пройдя через Земли Тумана, были ими извращены и превратились в злобных уродливых тварей, нападающих на людей. Впрочем, для нашего огромного войска они не страшны.

Однажды я сталкивался с конями — на этих грациозных животных приезжали гонцы из Фьельды. Они отличаются большой силой и скоростью, страшно даже подумать, что будет, если они отрастят рога, клыки и когти. Однако, я согласился с Адолой — армии такие твари противостоять не могут.

— Хорошо, — я взглянул на карту, — если мы выйдем где-то здесь, то до Рва нам нужно идти ещё пару часов. Не сумеют ли дозорные за это время оповестить основные силы врага?

— Мы продолжим идти в Землях Тумана, а затем нападём исподтишка.

— Что же, на нашей стороне внезапность, у нас есть все шансы на победу, но делать всё нужно очень быстро, пока не придёт подкрепление.

— А как ваши войска узнают, что это именно мы? — Ваул недоверчиво посмотрел на меня, — Не нападут ли они на нас после того, как мы одержим победу?

— Мы пошлём гонца через Ров, чтобы предупредить их.

— Мне придётся идти с вами, — произнесла дочь вершителя, — в этом происшествии вам точно понадобится магическая поддержка.

— Не думаю, что семья вас отпустит, моя госпожа.

— Я придумаю что-нибудь. Если же не поможет хитрость — снова повернусь к заклятьям.

— Девушке на войне не место! — воскликнул Товен, и в этот момент я был с ним абсолютно согласен.

— Неужели же вы мыслите меня настолько беспомощной? Разве не я вывела нас из туннелей под Хиттеном? Не я ли обучила вас магии, в которую до встречи со мной вы даже не верили? Половиной всех своих заслуг вы обязаны мне!

— Вот именно! Я слишком благодарен вам, чтобы теперь рисковать вашей жизнью!

После этого Адола некоторое время сидела, с головой закутавшись в плащ, из-под которого периодически возникали две тоненькие ручки, уносившие кружку с молоком в складки тёмно-синего сукна и возвращавшие её на стол.

Обговорив массу прочих подробностей, мы почли совещание законченным и хотели было расходиться, но тут меня как обвалом поразила мысль, которую я не преминул озвучить:

— Мы поговорили обо всём, кроме самого главного: а как мы войдём в Земли Тумана?

— С помощью ваших с Ваулом артефактов!

— Беда в том, что я входил туда не вполне осознанно и совершенно не понимаю, как это сделать снова, да ещё и привести с собой четыреста человек.

— Я буду учить вас, ко дню выступления вы будете полностью готовы, — заверил меня Ваул, многозначительно поглядев на Слезу Создателя в своей руке.

Утренние тучи ещё не начали светлеть, а на площади перед главными воротами Хиттена стояла невообразимо огромная толпа; места оставалось не так много, а воины и ополченцы всё подходили. Повсеместно был слышен лязг металла от кольцуг и вытаскиваемых из ножен для проверки мечей, чавканье и прихлёбывание простолюдинов, желавших подкрепиться перед — вполне вероятно — последним походом в их жизни, и гвалт солдатских голосов, стихавший по мере приближения их к месту сбора. Тут и там виднелись шатры с кострами перед ними, те же, кто остановился в столице, просто стояли с мрачным воодушевлением. Мне ещё не приходилось видеть монтадов такими молчаливыми: обычно, даже если двое из них встретятся, это будет слышно за много якров вокруг, теперь же все ожидающие сохраняли безмолвие в ожидании слова военачальника, коим, по странному стечению обстоятельств, стал я. Когда поток людей закончился, Кальген шепнул мне: «Пора!» — и указал глазами на возвышение, представлявшее собой ровную площадку на крутом горном склоне. Поднявшись по скользким от ночного дождя камням, я занял своё место, закрыл глаза, вдохнув влажный весенний воздух, и открыв, повёл свою речь, старательно пытаясь подражать местному диалекту:

«Жители Нижнего Монта, храбро откликнувшиеся на призыв вашего нового князя, от его имени я приветствую вас! Война, которую мы ведём много десятков лет, может перестать продолжаться благодаря вам! Пусть враг велик и страшен, но на нашей стороне внезапность: мы ударим там, где форроситы меньше всего этого ожидают! Наша битва будет лёгкой и короткой, но путь к ней буден сложен и сопряжён со множеством опасностей. Нам предстоит пройти сквозь Земли Тумана, ибо это самый краткий путь к Северному Рубежу. Да не убоится никто из вас этой дороги, ведь впереди нас ждёт слава и награда! В путь, друзья! Под защитой Каменной Богини!»

После явного неудовольствия от перспективы идти через Туман, последние слова вызвали неистовое удовольствие от предвкушения битвы и победы. Шатры спешно складывались, костры были вмиг потушены, а глаза воинов неотступно следили за мной, пытаясь отгадать направление, в котором я их поведу.

От повозки решено было отказаться: монтады должны видеть перед собой воина верхом на быке, а не проныру, удобно устроившегося в телеге. На Таре было новое кожаное седло со специальным местом позади, где сидел Гогос, в свою очередь облачённый в кожаные доспехи с железной пластиной на спине. Не собираясь участвовать в сражении самостоятельно, я хотел оставаться в своём походном обмундировании, но семейство Альпов настояло, чтобы я надел лёгкий доспех, поэтому голову мою венчала стёганная шапка с надетым поверх неё кольчужным койфом, на правой руке красовалась кольчужная рукавица, а к седлу был приторочен монтский стальной щит, представлявший собой умбон с рукоятью и крюком сверху, позволявшими ловить оружие противника и метать камни, для чего к нему привязывалась праща.