— Видимо, смелость.

— Точно.

Он встал и направился к обрыву. Вика сверлила взглядом его спину, подумав вдруг, что совсем не знает, но что он действительно способен. Сильные люди слишком туманны — в них не разглядишь отчаяния. Но проблема была, наверное, в ином: она не верила, что он сильный.

— Если я попрошу, — поинтересовался Макс, — прыгнуть со мной, согласишься? А взамен я все деньги оставлю твоей матери и детям. Им надолго хватит.

— Какой же ты дурак, — вздохнула Вика. — Меня не купишь, сколько еще повторять?

— Очень неудобно, — посетовал Макс, возвратившись и присев на корточки напротив Вики, совсем как она перед ним накануне. — Я у тебя в долгу. А кредиты меня конкретно бесят.

— Про благотворительность слышал? Мне нравится помогать. Я получила больше, чем ты, так что никаких долгов.

— Я так не могу.

— Мне жаль, — Вика встала одновременно с ним и угодила запястьями в капкан его горячих пальцев. — Лучшей благодарностью будет, если подобное больше не повторится. Постараешься?

— Маловероятно.

Вика поджала губы. Что за упрямец! Она попыталась высвободиться, но он только крепче сжал тиски ладоней. Его взгляд лез ей прямо в душу холодными слизистыми щупальцами, ощутимо и болезненно. Вика отвела глаза, но облик Макса уже отпечатался на сетчатке. Когда-то все это уже было — пройдено, прожито, забыто. Когда-то давно, когда она еще думала, что сможет покориться. Когда покориться хотелось до дрожи, но оказалось — не нужно. И она поклялась не повторять ошибок. Ради детей.

— Отпусти, — велела строго, но не подействовало.

Макс потянул ее к себе. Получилось грубо.

— Нет.

— Ты не в себе, — Вика испугалась. Он был точно сильнее физически, а за спиной у него простиралась пропасть, в которую он звал ее с собой. — Макс, пожалуйста. Мне больно.

Пальцы ослабли. Вика поспешила отойти на безопасное расстояние, но он не собирался ее преследовать. Только потер лоб, поморщившись не то от боли, не то в сомнении.

— Прости, — пробурчал он. — Я правда не в себе.

И, скрипя сапогами, ринулся обратно к тропе. Вика дернулась следом, но остановилась, приложив ладонь ко рту. Потом обхватила себя руками, зябко поеживаясь.

— Макс! — окликнула она его совершенно тщетно. — Я не то хотела…

Только хруст веток отозвался на ее сожаление.

Вика прослонялась по лесу почти час без малейшего удовольствия. Промерзла и вымокла от колен до голенищ. Силилась сосредоточиться на работе, деньгах, матери, но непременно скатывалась к Максу. Злилась невыносимо: за испорченное утро, за вновь пробужденные сомнения, которые с таким трудом удалось уместить в тайную нишу за сердцем. «Глупости, — убеждала она себя, покуда возвращалась к дому, вся на взводе. — Хоть бы уехал. А потом забудется».

Но ботинки из мягкой светлой кожи по-прежнему не вписывались в облик сырого крыльца, как пулями, изрешеченного серебристыми шляпками гвоздей. Хуже того — их владелец тоже сидел на верхней ступени, снова в рубашке без верхней пуговицы и строгих брюках, а подле него на расстоянии вытянутой руки примостился Федя, что-то задумчиво крутивший в пальцах. Он то и дело вздевал руку к небу, будто изучал предмет на прозрачность. Заметив Вику, брат оживился, закачался по кругу и загукал, выражая тем самым восторг.

— Что это? — спросила Вика, разглядев в руках Феди серую флешку с электронным экраном на одной из сторон.

— Генератор случайных чисел, — ответил Макс, посмотрев на Вику с таким оскорбительным спокойствием, что она чуть не фыркнула.

— Зачем? — удивилась она, застыв перед ними и чувствуя себя до странности уязвимой, будто Макс вытащил ее сердце и держал на ладонях.

— Лучше тебе не знать, — хмыкнул он. — Не хватало еще твою жизнь под угрозу ставить.

— Снова преувеличиваешь? — Вика сложила руки на груди, прикрыв невидимую брешь слева.

— Немного, — он устало улыбнулся. — Это ключ от сейфа. Числа, конечно, не случайные. Если ввести их в нужном месте в нужное время получится фокус-покус, из-за которого я, пожалуй, спокойно уеду годика на три в глушь, подобную этой.

— Федь, верни, пожалуйста, игрушку дяде Максу, — не дрогнув, велела Вика, хотя внутри тревога щекотала крыльями бабочек.

Федя завелся, и стоило Вике протянуть руку к его новой игрушке, вскочил, отпрянул, замотал головой и замахал руками перед, будто отгоняя невидимый комариный рой.