– Поппи, хоть ты и очень красивая, все их ужасные представления о нас – правда. Мы и правда монстры.

Поппи вздохнула, вставив последнюю шпильку в волосы Айслы.

– Ты – нет, – многозначительно сказала она.

И хотя слова опекунши были пронизаны любовью – и очень умело, – от них у Айслы все внутри сжалось от страха.

– Готово, – объявила Терра. Она отошла немного назад, к туалетному столику. Айсла смотрела на нее в отражение зеркала, края которого от старости покрылись пятнами. – А ты готова?

Нет. К такому невозможно подготовиться. Столетний турнир многое значил. Это была не только игра, но и шанс разрушить множество проклятий, отравлявших жизнь шести народов; возможность получить непревзойденную силу. Столетний турнир – это встреча шести правителей. Сто дней на острове, обреченном появляться только раз в сто лет.

И почти наверняка он сулил Айсле смерть.

«Ты готова, Айсла?» – спросил голос в ее голове, насмешливый и жестокий.

Страх смягчало только любопытство. Ей всегда хотелось большего: обрести разнообразный опыт, увидеть больше мест, встретить больше людей.

Лайтларк, куда она отправлялась, мог все это дать. Айсла тайком сбегала в лес через разбитую стеклянную панель в своей комнате, пока это не обнаружили ее опекунши и не заделали дыру. Так она встретила Старицу, которая когда-то жила в Лайтларке, как и все дикие, обитавшие там до обрушившихся на мир проклятий, а большинство народов покинуло остров и создало новые земли в разразившемся после катастрофы хаосе. Истории Старицы, как плоды на дереве, были сладостны, и их всегда хотелось больше, чем возможно получить. Она рассказывала о королях, которые могли схватить солнце руками, о белокурых женщинах, способных заставить море танцевать, о замках в облаках и о цветах, что расцветали чистой силой.

Все это происходило до проклятий.

Теперь остров стал тенью самого себя, заложником вечной бури, из-за которой добраться до него не во время Столетнего турнира невозможно – ни на лодке, ни с помощью колдовства.

Однажды ночью Айсла нашла Старицу лежащей на боку у подножия дерева. Можно было подумать, что она спит, если бы ее загорелая кожа не превратилась в кору, а вены – в лозу. Дикие умели пользоваться силой природы при жизни и сливались с ней после смерти.

Но Старица умерла вовсе не от естественных причин. Даже несмотря на то, что она прожила больше пятисот лет и находилась вдали от силы Лайтларка, Старица скончалась слишком рано. Ее смерть стала первой в череде многих.

И виной тому была Айсла.

Терра повторила вопрос, глядя на нее своими темно-зелеными глазами цвета плюща, которым, словно кожей, был покрыт весь дворец диких. Такого же цвета были глаза самой Айслы.

– Ты готова?

Айсла кивнула, хотя ее пальцы дрожали, когда она протянула руки к стоявшей перед ней короне: простому золотому ободку, украшенному золотыми бутонами, листьями и шипящей змеей. Она надела венец на голову, стараясь не задеть заколки, которые не давали ее длинным каштановым волосам спадать на лицо.

– Красавица, – восхитилась Поппи.

Айсла и без этого комплимента знала, что хороша собой. Красота была даром диких – и их проклятьем. Проклятьем, которое убило ее собственную мать. Тем больше Айслу тревожило, что она, как говорили многие, очень на нее похожа. Поппи встретилась с Айслой взглядом в зеркале.

– Ты этого достойна, Айсла, – сказала она с жаром. – Больше, чем кто-либо из них.

Хорошо бы это оказалось правдой.

Нахлынувшая паника проломила маску спокойствия на лице Айслы. Что, если она видит своих опекунш последний раз? Что, если уже никогда не вернется в эту комнату? Ее руки инстинктивно потянулись к опекуншам из желания прикоснуться к ним хотя бы еще один раз.

Но не успела она это сделать, как Терра строго посмотрела на нее, из-за чего Айсла замерла.

«Сентиментальность – проявление эгоизма», – будто говорила наставница.

Итог Столетнего турнира решал судьбу не одной только Айслы. Главное – это спасти королевство. Свой народ.

Под осуждающим взглядом Терры Айсла выпрямила спину. Она медленно встала; корона оказалась тяжелее, чем с виду.

– Я знаю, что нужно делать, – сказала Айсла. Каждый правитель, прибывавший на Столетний турнир, лелеял свои надежды. Терра и Поппи с детства вбивали в Айслу свои. – Я буду следовать вашим указаниям.

– Хорошо, – отозвалась Терра. – Ведь на тебя вся надежда.

Замок диких больше походил на лес, чем на каменную твердыню. Его залы напоминали мосты. Деревья тянули свои ветви внутрь коридора, нежно дотрагивались до ее платья, словно прощаясь. Листва шуршала в ответ, когда Айсла касалась ее, проходя по бесконечным комнатам, в которые ей не разрешалось входить самой. Поппи и Терра шли следом. По стенам ползла лоза. Птицы влетали и вылетали из комнат, когда им вздумается. Ветер с завыванием проносился по коридорам, и от его дуновения накидка Айслы развевалась за спиной. Айслу облачили в темно-зеленый наряд, один из цветов ее народа; ткань облегала ребра, талию, колени и стелилась позади шлейфом. Накидка была из газовой ткани, такой прозрачной, что изначальное предназначение – укрывать тело – делалось бессмысленным. Выбор ткани также соответствовал представлениям ее народа.