(Подозреваю, вы уже начали догадываться, насколько это нестерпимо. Я ещё на середине отошёл сварить себе чашечку кофе.)

Вскоре фургон двинулся вверх по холму. Топе с Хлопом приходилось нелегко, но они не жаловались. Накануне вечером и с утра пораньше Лучик сытно накормил их, а спалось им замечательно, так что ослы находились в прекрасном настроении. Лучик брёл с ними рядом, но перед началом подъёма остановился и проверил, заперта ли как следует задняя дверь фургона, напоминавшая вход в стойло.

Зачем?

Сейчас объясню. (Я здесь как раз ради того, чтобы всё разъяснять, а ещё — привносить в рассказ толику моего бородатого обаяния.) Если бы дверь оказалась незапертой, то при подъёме она бы распахнулась и все вещи из домика посыпались бы на землю. Такая неприятность нередко случалась до того, как Ворчуны усыновили Лучика.

К сожалению, мистер Ворчун принял решение помыться именно в тот момент, когда они подъехали к холму. Он залез в жестяную ванну за секунду до того, как ослы начали взбираться вверх по склону. Ванна была привинчена к полу, так что никуда бы она не делась, а съёмная крышка с дыркой для головы не позволяла воде расплескаться. Но мистер Ворчун забыл на полу огромный кусок мыла!

Оно скользнуло прямо к ногам миссис Ворчуньи, а та редко смотрела себе под ноги, тем более сейчас, когда несла в комнату здоровенные рулоны дёрна. Она позаимствовала их на зелёном пастбище. Правда, теперь, без яркой травы, его следовало бы называть коричневым пастбищем.

В общем, даже при желании миссис Ворчунья не смогла бы взглянуть под ноги. Мыло скользнуло вперёд, ступня миссис Ворчуньи — за ним, а всё остальное осталось стоять где стояло. Со стороны могло показаться, что миссис Ворчунья — фигуристка, севшая на шпагат.

Она отъехала назад и с громким ДЗЫНЬ! (или ДОН!) ударилась о крышку ванны. Если вам сложно вообразить этот звук, представьте себе толстого рыцаря в просторных доспехах, которого со всей силы ударили по груди большой колючей дубинкой.

Рулоны дёрна взлетели в воздух, накрыв собой и мистера Ворчуна, и миссис Ворчунью, и вообще всю ванную.

— Тупица! — выругался мистер Ворчун.

— Грубиян! — отозвалась миссис Ворчунья. Она только что заметила кусок мыла на полу. — Это всё ты виноват!

— Нет, ты.

— Нет, ты!

— Нет, ты!

— Нет, ты! — повторила миссис Ворчунья. Вдруг в дверях показался Лучик. Услышав громкое ДЗЫНЬ! (или ДОН!), он подождал, пока ослы дойдут до более или менее ровного места, остановил их и вбежал в дом узнать, что случилось.

— Твой отец пытался меня уронить! — пожаловалась миссис Ворчунья, — Он же в ванной! Как ему это удалось? — спросил Лучик.

— Хитростью! — крикнула миссис Ворчунья. — Так всё и было! Он схитрил!

Лучик перевёл взгляд с миссис Ворчуньи с дёрном на голове на мистера Ворчуна с дёрном на голове и обратно.

— А почему вы оба в травяных париках? — спросил мальчик.

Мистер Ворчун сердито закряхтел и отбросил свой парик в угол, где лежал кот, немедленно повалившийся набок.

— Медовый Пряник! — воскликнула миссис Ворчунья и поспешила к своему набитому опилками любимцу.

Лучик вздохнул с облегчением: ничего из ряда вон выходящего (по меркам семьи Ворчунов) не произошло. Он спокойно вышел из фургончика, тщательно запер дверь — ту самую, похожую на дверь в стойло — и вернулся к ослам.

Десять минут спустя Лучик уже вёл Топу с Хлопом по сельской дороге, которая пролегала мимо поместья Великан-нов. (Помните это название? ПОМЕСТЬЕ ВЕЛИКАНОВ? Да-да, это оно!)

Посреди дороги стоял высоковато-худоватый незнакомец. Его звали Ларри Крохе. Рядом с ним возвышалась аккуратная горка камней. Мятый угольночёрный цилиндр красовался у него на голове (кто бы мог подумать!), а некогда красная надпись на старой футболке гласила:

«ВЕЛИКАНН ЕЩЕ НЕ ЗНАЧИТ ВЕЛИКИЙ»

— Привет, кроха, — обратился он к Лучику. (По правде сказать, Ларри Крохе, увидев ребёнка с худым личиком, растрёпанными волосами и в голубом платье, просто не разобрался, кто перед ним — мальчик или девочка.) — Хочешь бросить камень?

— Куда? — уточнил Лучик.

— Куда пойти за камнями? Да вот же отличная горка, — посоветовал Ларри Крохе. — Возьми один оттуда.

— Я имел в виду — куда бросать?

Ларри Крохе вздохнул.

— Само собой, в ворота поместья Великаннов. — Вид у него был грустный, как у целой коробки забытых котят.