– Да, да – смеюсь над буйной фантазией подруги, – а может, у нас будут мальчик и девочка, и мы их поженим, а? Как тебе такое предложение?

– Можно и так, – смеёмся обе, и в этот момент в комнату заходит новая соседка Поли, Света.

– О, темный одуванчик у нас, – это прозвище она мне дала из-за моих пышных черных волос, – как дела? Давно тебя не видела. – Кидает свою сумку на стул и, разувшись, падает на кровать. – Устала сегодня, просто жесть. Ненавижу богачей-снобов, просто терпеть не могу.

Да, минус нашей работы в том, что богатые покупатели запросто могут нас унизить. Они ведь даже не смотрят на работников магазина, относятся как к прислуге, но мы не можем ничего сказать, иначе лишимся места.

Успокоившись, мы перестали кружиться по комнате. Света – девчонка хорошая, но при ней нельзя особо громко говорить, когда она отдыхает, не то будет скандал. Поэтому мы с Полей взобрались на кровать и продолжили обсуждать наши проблемы, тихо перешептываясь.

– А что насчет работы? Куда пойдешь?

– Не знаю пока. Надо на сайте поикать, куда можно оформиться на неполный рабочий день.

– Девчонки, – поторапливает нас Света.

– Все, все, ложимся.

Поля легла и уснула, я не смогла. Мысли мучили, душили меня. Одна хуже другой. И учеба, и работа… сейчас полная неопределенка. Осторожно встаю и подхожу к окну. Если Кай не обманул, пока действует мое обещание «перевестись» в другой универ, он не ставит мне никаких препятствий. А значит, я смогу взять справку по болезни у врача и закрыть свой пропуск ею. Скоро начнется практика, до этого времени я должна закрыть вопрос с прогулом, а дальше буду думать.

Вглядываюсь в огоньки, которые освещают узкие улочки в центре. Если бы не обшарпанные стены общаги и старая мебель, , можно было бы с гордостью заявлять о том, что живешь в центре столицы.

Когда теперь я смогу себе позволить жить в такой близости от центра Москвы?

На следующий день я поехала на свое предыдущее место работы. Хотела забрать свой оклад за отработанные дни. Нов бутике мне отказали, не выплатили зарплату, ссылаясь на то, что я опозорила их магазин и должна радоваться тому, что вообще на свободе нахожусь. Людмила Ивановна сочилась ядом и с насмешкой интересовалась, как я провела время в тюрьме, и вообще, почему меня освободили. Шеф, как оказалось, и не собирался. за меня заступаться. Им просто нужен был «козел отпущения», человек, который возьмет всю вину на себя, которого можно показательно наказать, и даже посадить, чтоб «другим неповадно было». Гнилые люди.

Какие бы доводы я ни приводила – оплату я не получила, и не получу. Людмила Ивановна мне это пообещала.

Чем больше она говорила, тем сильнее меня трясло. Почувствовав, что скоро заплачу, я выбежала из магазина, а после и из самого здания. Как вернулась обратно – не помню. Никого не видела перед собой, совершая все на автомате, переходы по станции метро, выход из него. Как дошла до комнаты. В голове вновь и вновь прокручиваю слова Людмилы Ивановны. Получается, если бы не Кай Викторович, я бы еще сидела в отделении? Так как мой шеф планировать меня там и оставить?!

Придя обратно в общагу, разревелась в подушку от бессилия. Ну как так?! Почему? Почему я такая слабачка? Почему они такие козлы, зажали чуть более двадцати тысяч рублей! А самое противное – я не могу их у них забрать! Пообещали мне, что поддержат, а на самом деле хотели подставить! Ну почему все так?! И как мне в будущем обезопасить себя от подобного?

Еле успокоившись, решилась позвонить человеку, который должен – нет, просто обязан! – быть моим плечом и опорой по жизни, а именно – отцу. Прождав десять гудков, я скинула вызов. Вот тебе и ответ, что произойдет, если я ему позвоню.

Больно, как же больно от понимания, что никому я не нужна в этом мире! И никто не хочет за меня заступиться и отстаивать мои права!

В этот день я дала себе очередное обещание: несмотря ни на что, я добьюсь своего и стану сильной. Буду хвататься за любую возможность, но вырвусь наверх, к нормальному, удовлетворяющему меня достатку.

Десять дней спустя.

Готовлюсь выходить. Сегодня первый день практики. Она продлится две недели. С утра надо ехать в организацию и быть там до двух часов дня. А после свобода, а вернее – поиск работы.

У нашего универа заключен договор с этой фирмой. Искать какие-то другие варианты у меня возможности не было, поэтому я, как и половина нашей группы, написала заявление на прохождение практики в этой организации еще полтора месяца назад.

Само учреждение находится на окраине города, но на безрыбье, как говорится…

Собрав свои пушистые волосы в деловой пучок на макушке и надев белую рубашку, черную юбку-карандаш, а на ноги – полуботинки на каблучке, я вышла из общаги.

До сих пор живу с Полиной. Ни работы, ни квартиры на имеющиеся деньги я не нашла. Пока платим консьержке, она терпит мое нахождение в общаге.