— Против тебя?! — спрашиваю я, выходя вслед за ним на прохладный вечерний воздух. — И ты всё равно позволил мне участвовать с ним в гонках? — Тобиас просто смеётся и продолжает идти, а я бегу трусцой, чтобы не отставать от его длинных шагов. Где-то недалеко от тропинки ухает одна из этих дурацких сов.

И где-то там… есть тайна смерти Дженики, которая только и ждёт, чтобы её раскрыли.

В четверг Черч рассылает групповое сообщение об отмене собрания Кулинарного клуба. Я с удивлением обнаруживаю, что, на самом деле, немного разочарована. Какое-то время я пытаюсь развлечь себя в комнате, но ощущаю себя взаперти и встревожена после всего, что рассказали мне близнецы.

Блядь. Из-за этого секрета в Академии Адамсон меня, скорее всего, убьют.

— Я сдаюсь, — бормочу я, отправляя сообщение папе, чтобы убедиться, что он дома. Если это так, я собираюсь подняться туда и рассказать ему о записках и тёмной фигуре в ночь Хэллоуина. Даже если он запрёт меня дома до конца моей школьной жизни, прекрасно. Это лучше, чем закончить жизнь в петле в лесу.

Но, конечно, папа пишет мне, что он на встрече, поэтому я спускаюсь вниз и следую за группой парней обратно в главное здание. Таким образом, я не одинока на дорожках, но у меня есть чёткий и безопасный путь на кухню. У меня есть ключ, поэтому, несмотря на то, что дверь заперта, а на окне опущена шторка, я вхожу сама.

Я не ожидаю увидеть Рейнджера Вудрафа в бело-розовом клетчатом фартуке с кружевами и оборками… и больше ни в чём. Типа, я вхожу в комнату и вижу его идеальную задницу прямо там, у всех на виду.

Он оборачивается с лопаткой в руке, его сапфировые глаза расширяются от шока.

— Убирайся отсюда на хрен! — рычит он, но дверь за мной уже захлопывается. Прижимаюсь спиной к двери зажимаю рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу визгливый смех. — Клянусь богом, Чак Карсон, если ты не повернёшься и не покинешь эту комнату…

Но мне уже пришло в голову, что, возможно, у меня есть способ покончить с издевательствами раз и навсегда. Ну, по крайней мере, со стороны Рейнджера. Черч и Спенсер — это совершенно разные истории. А близнецы… Я на самом деле не уверена, что и думать о близнецах.

— Почему ты голый? — выдыхаю я, выхватывая телефон из кармана и используя серийную съемку, чтобы сделать около миллиона снимков одновременно. Рейнджер роняет лопатку и подходит ко мне. Он так быстр, что я едва успеваю обернуться, прежде чем он хватает меня за талию и оттаскивает назад. — Они уже загружаются в облако! — кричу я, когда он пытается выхватить у меня телефон. — Уже слишком поздно. Ты не сможешь забрать у меня эти фотографии, пока не войдёшь в мой аккаунт.

— Ты войдёшь в учётную запись за меня и позаботишься об этом, — рычит он, его тело ужасно тесно прижимается к моему. — Или я засуну твою грёбаную голову в засорившийся унитаз в уборной дальше по коридору и посмотрю, как долго ты сможешь давиться дерьмом, прежде чем сдашься.

Я топаю ногой по стопе Рейнджера, и он рычит от боли. Однако его хватка не ослабевает. Нисколько. На самом деле, всё, что делает это движение — заставляет его сжимать меня сильнее.

Он наклоняется вперёд, и ожерелье падает ему на плечо, соблазнительно покачиваясь передо мной. Это серебряный ключ с одним концом в форме сердца. Я протягиваю руку и хватаю его, разрывая цепочку, а затем со всей силы швыряю в стену над раковиной. Он отскакивает и со звоном влетает прямо в канализацию.

— Чёрт возьми! — Рейнджер огрызается, отпуская меня и позволяя упасть на колени на пол. Он подбегает и суёт руку в водосток, ругаясь, а затем пинает дверную панель своим большим чёрным армейским ботинком. — Если я потеряю это ожерелье, Чак, помоги мне господи, я сверну твою чёртову шею.

Он опускается на колени и открывает шкаф, отвинчивая предохранитель и заливая пол большим количеством воды. Ключ тоже выпадает, и Рейнджер поднимает его, со вздохом прижимая к груди.

С того места, где я стою на коленях, мне видна его задница и… все остальное. Ну, знаете, например, его яйца. Они просто как бы висят там. Мои щёки вспыхивают, и я отвожу взгляд, опираясь на стену, чтобы подняться на ноги.

— Я не собираюсь ничего делать с фотографиями, — говорю я ему, чувствуя, как колотится моё сердце, когда он встаёт и бросает через плечо самый мрачный, блядь, взгляд. Мои мысли возвращаются к нашему занятию выпечкой, к тому, как его сильные руки обхватывали меня за талию и удерживали, пока мы смешивали ингредиенты. — Если ты перестанешь издеваться надо мной и обращаться со мной как с дерьмом. Это всё, чего я хочу.

Рейнджер встаёт и снова вешает ключ на шею, подходя проверить, что запекается в духовке. Он натягивает рукавицу и с проклятием вытаскивает её, ставя форму для торта на стойку.

— Ты полностью испортил мой немецкий шоколад, Карсон. — Он поднимает на меня взгляд, но я слишком сосредоточена на татуировке Дженики у него на груди. — Глаза сюда, придурок. Я знаю, что ты би, но даже если бы я был пылающим радужным единорогом, я бы не стал встречаться с твоей задницей. Ты жалкий, надутый неудачник.

— А ты хулиган! — возражаю я, пересекая кухню и хлопая ладонями по столешнице. Я поднимаю один палец и поправляю очки на носу. — И вообще, почему ты так помешан на выпечке?