— Борис Матвеевич Сальский, он вдовец, ему 54 года, бизнесмен. От первого брака у него трое детей, все уже взрослые.

Каждое слово сказанное сейчас, буквально забивало гвозди в крышку гроба, в котором меня хоронили. На глаза непроизвольно выступили слезы.

Выйти замуж за взрослого мужчину было даже страшнее чем, участвовать в авантюре с помощью Гоше. Меня продавали словно скотину, безвольную скотину, но что я могла сделать против этой ситуации. Или могла?

— Мам, он же на много меня старше, как вы можете так со мной?

— Как так? Мы нашли хорошую партию, он не беден, значит и ты и я будем жить хорошо. Он в возрасте, а значит надеяться на частое исполнение супружеского долга не стоит. Как и на рождение детей. Вряд ли он захочет еще, да и тебе лучше.

— Ты себя то слышишь? Мама!— я сбросила ее руки со своих плеч. — Я полюбить хочу этого человека, жизнь с ним прожить, детей ему родить, да я лучше буду нищебродкой до конца дней чем пройти через то, что вы мне предлагаете!

— Вот значит как ты заговорила?! — мама снова начала кричать.— Пока тут я решаю за тебя, и ты будешь слушаться. Поняла меня?! Отвечай?!

Слезы буквально полились из моих глаз. Я никогда не видела маму такой. И ее слова, они очень меня ранили.

Развернувшись я пошла прочь из кухни.

— В комнату иди!— крикнула мне мама следом, но я ее не послушала.

Накинув ветровку я пошла на улицу. Мне катастрофически нужен был свежий воздух. Иначе. Иначе я просто боялась задохнуться во всем этом.

Ласковый летний дождик смешивался с моими слезами. Он словно целовал мое лицо, успокаивая. Я брела по вечернему городу. Наверно сейчас я даже допускала возможность, что если на меня нападет маньяк, то я не буду против, лишь бы смерть была быстрой. Ведь лучше так, чем гнить заживо рядом с этим мужчиной.

— Еще неизвестно почему его жена умерла?— задала я вопрос сама себе, на минуту остановившись, но вдруг меня оглушило.

Свет фар и гудок клаксона, раздался совсем рядом со мной. Свист тормозов и легкий толчок.

Только лежа в луже на асфальте я поняла, что нахожусь на проезжей части.

— Ты умереть решила?!— услышала я над собой грубый баритон. Сев я посмотрела на мужчину, который был в униформе водителя.

— Я не знаю, как тут оказалась, простите,— поднявшись на ноги я удостоверилась, что цела. Видимо опытный водитель заметил странную девушку и успел на сколько, мог остановить тяжелую машину.

— Простите! А если бы я не успел во вр…

— Николай, девушка, итак, напугала, а ты ее еще отчитываешь,— раздался сзади меня приятный мужской голос и Николай как пес, которого поругали.

Напротив меня стоял мужчина под зонтом. Видимо пассажир машины. Я как испуганный зверек, вся сжалась и отшатнулась от машины.

— Не бойтесь, пожалуйста, скажите вы в порядке или требуется больница?— мужчина сделал шаг еще ближе ко мне.

Его лицо попало в свет фонаря, и я смогла разглядеть его. Светлые длинные прямые волосы, аристократическое лицо, и самое необычное невероятного цвета глаза.

Даже сложно было охарактеризовать цвет сразу. Мне вспомнились васильки.

Глаза цвета васильков. Опомнившись, что мое молчание затянулось, я сказала:

— Все хорошо, это вы простите я задумалась и не увидела автомобиль.— мужчина даже не улыбался.

— Я рад, позвольте вас отвезти домой? Раз уж мы стали виновниками вашей испачканной одежды?

— А? Одежды? Не беспокойтесь, да и мне нельзя с вами ехать,— в моем голосе прозвучала досада.

— Столь воспитанную девушку уже и не встретишь,— мужчина сложил зонт, а я покраснела.

— Извините еще раз, я пойду,— я тоже улыбнулась ему и развернувшись опрометью бросилась домой.

Но у самого входа в парк не смогла не обернуться. Он как раз садился в машину. Элегантно, и четко. Я не смогла сдержать улыбку.

Уже дома я обнаружила, что мама ушла на работу, отставив записку.

"Как успокоишься убери на кухне".

Сменив мокрую одежду на сухую я зашла на кухню.

Жизнь снова искушала меня. Многие купюры не были испорчены, и я отложила их на стол, а остальное выбросила. Сев на стул я долго смотрела на них стеклянным взглядом, но мысли мои были не здесь.

— Замуж,— прошептала я это слово. Это страшное слово. Плакать я уже не могла, от бессилия я лишь сползла прямо на пол, обхватив руками свои колени.

Просидев так до полуночи, я наконец то встала. Деньги я решила оставить, на всякий случай. Ведь с вынужденным замужеством я не хотела смиряться.

Вероника

Следующие несколько дней прошли без настроения. Мама несколько раз пыталась поговорить, вот только этого не хотела я. Мне было тяжело. В голове еще свежо было осознание того, что после выпускного моя жизнь закончится.