Пока Хульда размышляла, с другого конца коридора подошли несколько мужчин. Один, с зачесанными назад редеющими волосами и в круглых очках, которые увеличивали его глаза, был в темном костюме и держал в руках блестящую черную шляпу-котелок. Другие тоже выглядели довольно элегантно, хоть и более провинциально.

Хульда подумала, что руководит этой процессией мужчина с котелком, и вскоре ее подозрения подтвердились.

– Господин директор, вы покажете нам палаты? – спросил молодой человек, который смотрел в свой блокнот так, словно пытался просверлить в нем дырку.

Процессия остановилась неподалеку от девушек.

– Конечно, доктор Шварц, – ответил мужчина с котелком. – Немного терпения. Сначала я расскажу о наших новых подходах к лечению алкогольной зависимости. Мы занимались исследованиями в этой области с тех пор, как я возглавил лечебницу. Позже вы сможете понаблюдать за воспитательной работой ваших коллег, которые расскажут бедным пациентам о губительном действии алкоголя на них и их потомство.

Его слушатели одобрительно закивали.

– После этого у нас будет возможность посетить некоторые отделения, в том числе для эпилептиков, а также детский приют. Вы увидите, господа, что наше учреждение отличается разнообразием, равных которому нет ни в одной другой лечебнице. У нас есть все – слабоумные, дебилы, психотики, невротики…

– Невротики? – переспросил молодой человек и, высунув кончик языка от усердия, принялся что-то записывать себе в блокнот.

– Да, это… особо прискорбный случай… – сказал директор, в голосе которого слышалось явное презрение. – Трусы, которые были на фронте и теперь возомнили, что у них травматический невроз и что они имеют право быть обузой для государства.

Публика негромко рассмеялась, и у Хульды сжалось сердце. Директор, похоже, не испытывал к своим пациентам ни капли сострадания.

Внезапно ей показалось, что из открытого окна доносятся крики, эхом разносящиеся по территории. Но, может, это нервы сыграли с ней злую шутку.

Заговорил мужчина в двубортном костюме:

– Вы не думаете, что стоит рассказать этим ипохондрикам о том, какой вред такое поведение наносит их возможному потомству, как вы делаете с алкоголиками?

Директор улыбнулся:

– Понимаете, по сути, такой проблемы перед ними не стоит, поскольку большинство этих субъектов просто не способны вступить в половой акт. Одни слишком заняты, выпрашивая очередную дозу морфина, у других – импотенция. А у тех, у кого ее нет… Ну, мы с коллегами обсуждаем возможность стерилизации. Однако дальше обсуждений дело пока не зашло. К тому же в наши дни все норовят пересмотреть подходы медицины. «Демократия» звучит, конечно, хорошо, но что бы с нами было, если бы психически больные люди имели такие же права, что и здоровые?

Публика одобрительно загудела, а Хульде с каждой минутой становилось все больше не по себе. Что за атмосфера царит в этом Далльдорфе? Почему никто не жалеет несчастных больных? Хульда беспокойно заерзала на стуле. Другие девушки сидели на своих местах с бесстрастным выражением лица и явно не следили за разговором.

«Рита Шенбрунн работала в жестких условиях», – решила Хульда. Интересно, что Рита думала о таком бесчеловечном отношении к больным? Может, она воспротивилась происходящему, потому что относилось к своей работе не так, как того хотело руководство? Может, она поссорилась с директором? Может, кто-то хотел, чтобы Риту уволили, или даже желал ее смерти?

Но Хульда знала, что дальше предположений она не продвинется.

Процессия во главе с директором лечебницы направилась дальше, прошла мимо ряда стульев и вышла в парк. Неужто сейчас начнется официальная экскурсия по территории лечебницы? Хульда с удовольствием бы присоединилась, вот только незаметно сделать это не получится…

Внезапно дверь распахнулась, из нее выскочила заплаканная блондинка. Дракониха выглянула в коридор, указала на Хульду толстым пальцем и сказала:

– Теперь вы.

Хульда встала и, проходя мимо блондинки, сочувственно погладила ее по плечу. Девушка всхлипнула и побежала к выходу.

Хульда глубоко вздохнула и вошла в логово драконихи. Было бы здорово, будь у нее с собой копье или меч, как у рыцаря…

– Садитесь! – прорычала медсестра, указывая на неудобный на вид стул.

– Спасибо, я лучше постою, – отозвалась Хульда.

Пожилая медсестра ответила пронзительным, как удар ножа, взглядом, но Хульда только выпрямилась во весь рост.

Медсестра помрачнела еще больше, но потом, похоже, поняла, что встретила достойного противника, пожала округлыми плечами и продолжила:

– Имя?

– Хульда… Шмидт.

– Адрес?

– Берлин, округ Шенеберг, улица Винтерфельдтштрассе.

– Образование?

– Я дипломированная медсестра.

Хульда сама удивилась тому, с какой легкостью ложь слетает с языка. Видимо, ее вдохновляло желание узнать что-нибудь о Рите Шенбрунн. Она все больше и больше сочувствовала этой незнакомой ей женщине, о которой столько думала последние несколько дней. Как, наверное, трудно было работать здесь с людьми, которые давно потеряли человечность! С людьми, которые распоряжаются жизнями бедных, всеми забытых и всеми презираемых больных, оказавшихся на самом дне и не имевших другого дома, кроме этого.