Что-то случилось. Что-то очень и очень плохое. И, очевидно, с мамой...

Я вдруг перестаю что-либо чувствовать. Словно пустота там, где было сердце, пробила преграду и растеклась по всему телу.

— Хьюго, что ты здесь делаешь? — интересуется Мел.

— Привет, ребята, — криво улыбается он. — Давайте, присядьте на диван.

Пока мы направляемся к дивану, я замечаю, как бабушка промакивает глаза платочком и поджимает губы, наверняка, да хруста выпрямляя спину. Женщина — кремень. На свете нет ничего, что бы могло её сломить. По крайней мере, у кого-то на глазах.

И сейчас я собираюсь взять с неё пример — буду такой же сильной, как она.

— Итак, — продолжает Хьюго. — Я уже сказал вашей бабушке о причине своего визита. Теперь обязан сказать и вам. Мне очень жаль, но ваша мама...

— Мертва, — глухо выдыхает Ро, когда я тоже произношу это ужасное слово одними лишь губами.

Хьюго — детектив в отделе убийств, потому сложить дважды два не составило труда.

— Её убили? — хрипит голос Ро.

— Нет. Я хотел, чтобы вы узнали об этом от кого-то знакомого. Кристина умерла от передозировки.

Ро обхватывает мои пальцы своими и долго смотрит мне в глаза.

Мы боялись, что такое может случиться каждый день своей жизни начиная с девяти лет, а соответственно были к этому готовы.

— Ребёнок... — выдыхаю я. — Что с её ребёнком?

— Мальчика чудом удалось спасти — сейчас он находится в детской реанимации.

— Мы должны быть с ним, — твёрдо говорю я и поднимаюсь на ноги.

Ронни кивает и поднимается следом за мной, я ловлю изучающий взгляд бабушки, она прокашливается и выразительно ведёт бровями:

— Да, ребёнку необходимо присутствие его семьи. Поэтому мы все едем в больницу немедленно.

Пустота понемногу отступает лишь тогда, когда я вижу крохотного человека.

Нас без проблем пропустили в смотровую комнату, потому что к этому моменту жизни ребёнка уже ничего не угрожало и его перевели в родильную комнату, к другим новорожденным. Да, он находился в специальном, прозрачном контейнере с разными трубочками, но сладко спал, не ведая ничего о своей сложной судьбе.

Безусловная любовь к малышу наполняет каждую клеточку моей кожи с очередным его вздохом и выдохом. Он прекрасен просто потому, что есть. Потому что появился на свет.

Я смотрю на Ронни и улыбаюсь его ошалелому виду, улыбаюсь и бабушке, которая с нежностью сжимает мою руку.

Наш маленький, чудесный братик...

На семейном совете, который мы проводим тут же, принимается решение воспитывать его нам самим. Мы с Ро пусть и уезжаем учиться, но не так далеко, потому бабушка сама предлагает воспользоваться помощью круглосуточной няни. Впереди лето, а затем мы с братом будем приезжать каждые выходные и каникулы.

Приветливая женщина-доктор сообщает нам, что малыш родился без каких-либо отклонений, что опять же является настоящим чудом, учитывая то, кем была его мама...

Мама...

Ты жила не зря, и, пожалуй, это самое главное.

Мы проводим в больнице несколько часов подряд, и ближе к вечеру решаем вернуться домой. Ронни подвозит нас с бабушкой, а сам едет навестить Мел. Поделиться с ней своими печалями и радостями, я так думаю. Показать фото малыша, которых нащёлкал, наверное, сотню.

Я готовлю ужин, затем мы с бабушкой едим, а после она отправляется в свою комнату — немного поработать перед сном. Я поднимаюсь за гитарой и выхожу из дома, стены которого вдруг начинают на меня давить.

На улице я вздрагиваю от случайного звука мотора мотоцикла, но, разумеется, это не Дилан. Кажется, он забросил свои тренировки в «Ирон». Возможно, потому что не хотел случайно встретить здесь меня.

Я прикрываю на несколько секунд глаза, чтобы успокоить сердцебиение, поправляю на плече ремень чехла с гитарой и иду дальше.

Бар, в котором разрешают выступать любому желающему, находится в паре кварталов от моего дома, потому уже через несколько минут я поднимаюсь на невысокую сцену и настраиваю микрофоны: один для гитары, второй для голоса. Немногочисленные посетители не обращают на меня внимания, и лишь барменша Лоя, протирая стаканы полотенцем, поглядывает в мою сторону с теплотой во взгляде.

Достаю гитару и усаживаюсь на высокий стул.

Мне не хватало пары строчек, чтобы закончить эту песню, и теперь она готова.

— Однажды тебя не стало,

В погоне за дурной мечтой,

Ты не тот путь встала,

Спасибо, что не позвала с собой...

Я закрываю глаза и ощущаю, как кожу обжигают тихие слёзы, но продолжаю играть и петь. Помню, как она страшно рассердилась, застав маленького Ронни с сигаретой. Помню, как она оставляла нас спать в её кровати, когда в доме было слишком много людей. Помню, её грубоватые наставления о том, что из всех мужчин я могу доверять лишь брату. И, наконец, я помню, как она сказала мне, чтобы я больше не приходила.