– Так, – твёрдо произнесла я, собираясь с мыслями. – Опиши мне, что ты видишь перед собой.

– Нора, это невозможно. Я больше так не могу, понимаешь? Не могу.

Я вообще едва осознавала, о чём речь. Сначала он говорил о том, что где-то затерялся, а потом твердил «не могу», и это меня сильно путало.

– Сначала мы найдём тебя, а потом всерьёз поговорим о твоём состоянии. Итак, ещё раз, – я тяжело вздохнула, – что ты видишь перед собой?

– Лес. Скамейку. Я проснулся лёжа на ней, и голова… голова идёт кругом.

– Ты видишь какие-нибудь указатели, может быть, дорогу или машины?

– Указатель. Он. Далеко, – отрывисто пробормотал Клод сдавленным голосом.

– Иди до него, я повишу на линии.

Мне пришлось ждать около четырёх минут, пока Клод снова не подал голос.

– Пригород Н.

Я моментально сообразила.

– Жди там. Я приеду на такси.

Мне в голову не приходило размышлять, почему он позвонил именно мне, а не кому-нибудь из ребят. Я подорвалась с кровати, оделась и пулей вылетела из своей квартиры прежде, чем спросила бы разрешения у самой себя. Проще говоря, я действовала на автомате, как действует мать, когда узнаёт, что её сын попал в беду – она мчится со всех ног и ей плевать на время суток, погоду и прочие препятствия.

Я догадывалась, где ориентировочно находился Клод, и сказала таксисту везти меня за город до указателя пригорода Н. Время в машине тянулось долго, и я успела обкусать себе все губы в приступе острого волнения. Как Клод попал за город? Почему он не помнил, где он? И, наконец, что он такого принял?

– Здесь! Остановите! – нетерпеливо попросила я водителя, увидев ту самую лавку, на которой, низко-низко склонив голову, сидел Клод.

Машина с большей резкостью, чем полагается, остановилась у обочины.

– Не уезжайте. Скоро поедем обратно.

Таксист кивнул.

Быстрым шагом я подошла к скамейке. Клод поднял на меня красные потерянные глаза. Весь его вид был потрёпанным – словом, оставлял желать лучшего, впрочем, как и его состояние.

– Вставай, я отвезу тебя в город. – Не зная, как подступиться, я легко потрепала его по каменному плечу. – Там ты отдохнёшь, и после этого расскажешь мне, что произошло. Клод, ты слышишь?

Я старалась не наседать на него сходу, а дать время ему раскачаться, восстановить оставшиеся резервы моральных и физических сил. Но он молчал и лишь слабо кивнул, пытаясь подняться на ноги. Я тут же придержала его за локоть, и мы вместе кое-как дошли до машины.

Заплетающимся языком Клод назвал таксисту адрес своего дома, и после завершения поездки я накинула мужчине за рулём несколько лишних баксов, чтобы тот особо не распространялся на случай, если он узнал Клода. Машину я никогда не водила и не собиралась, потому что с моей задумчивостью можно запросто попасть в аварию и покалечить не только себя, но и – ещё хуже – кого-то другого.

Лишь однажды я бывала в доме у Клода, когда праздновалась очередная годовщина существования его музыкальной группы. Тогда эти хоромы произвели на меня вау-эффект, но, пытаясь довести Клода до входной двери, я едва ли замечала вновь представшее перед глазами шикарное жильё.

Клод достал из кармана штанов связку ключей и дрожащей рукой приставил нужный к скважине. С первого раза вставить не получилось, со второго – тоже, и тогда я взяла его руку в свою и, направив ключ в зазор, вогнала его до упора и провернула два раза.

Молча Клод вошёл, на удивление не проигнорировав галантной привычки придерживать дверь, снял ботинки, наступив им на пятки, и отправился точно на кухню, откуда спустя несколько секунд я услышала громкое жадное сглатывание.

Я вошла.

Напившись воды, Клод присел на барный стул, зарывшись пальцами в спутавшихся волосах.

– Нора, мне нужно, чтобы ты осталась, – хрипло выговорил он. – Мне нужно, чтобы ты осталась со мной, иначе, чёрт возьми, я не знаю, что я способен сделать.

– Я здесь, Клод, ты видишь это, – ответила я, не понимая, что можно сказать в такой ситуации.

– Нет. Останься со мной. Надолго. Я не хочу, чтобы ты оставалась, но так надо. Так надо, потому что так будет правильно.

– Просто объясни мне, что с тобой происходит в последнее время.

Тут Клод внезапно, истерически засмеялся, да так громко, что я вздрогнула. Самым пугающим был тот факт, что этот смех прервался очень резко, словно кто-то в его голове щёлкнул тумблером, как это бывает у психопатов.

Я думала, это пройдёт, думала, это пройдёт сейчас, только пару секунд, всего лишь пару секунд. Но тут губы Клода скривились и из его груди вылетел надсадный хрип вперемешку со спонтанным и оттого жутким стоном.

Конец ознакомительного фрагмента.