– Да не хватит!
– заорал Купцов, но тут же понизил голос до шепота: - Аферист Шиманко не зря во власть лезет. Увидишь, он с ментами договорится. Он уже в Кремль дорожку проторил, а сколько депутатов у него в кармане?

– Слушай, Купец, - рассердился Семен.
– Ты такой умный стал, когда тебе по шапке дали? Раньше где ты был? С ними же, блин, под одну дудку плясал.

Купцов опустил голову. Нет, и здесь у него полный облом. Не пойдет за ним Звонарь.

– Ладно, - сказал мрачно, решив, что пора сваливать.
– Ты бы хоть одно для меня сделал. Устрой мне встречу со Стреляным. А?

– Ну, не знаю, - неуверенно произнес Звонарь.
– Он ведь за городом где-то...

– Чушь, - перебил его Купцов.
– Мой человек его у "Руна" видел. Туда он намылился, болван.

– Попробую, но ничего не обещаю. Как тебя найти?

Купцов задумался, а потом сказал:

– Я тебе звонить буду, дай номерок.

На том они и расстались. Купца внизу ждали двое парней, видно, остатки бывшей охраны.

"С таким войском "Руно" не взять", - думал Семен, наблюдая в окно, как эти трое шли через двор. В дальнем его конце стоял их неприметный старенький "жигуль". Звонарь сомневался, нужно ли ему говорить со Стреляным, хотя, конечно, это был именно тот человек, который мог бы помочь Купцу.

А Федор объявился в "Утесе" под вечер. Семен заметил, как он необычно серьезен и собран. Видно, назревали какие-то крупные дела. Но Звонарь не стал ничего спрашивать. Заказал ужин, и они уселись в том же самом кабинетике, где встречались прежде.

За едой поговорили о всякой чепухе, и Семен все никак не мог определиться насчет Купцова. Но Стреляный сам неожиданно завел разговор о нем, рассказав историю о встрече с неизвестным, которая приключилась с ним, когда он шел из "Золотого руна".

– Как думаешь, что это было?

– А то и было...
– ответил Семен.
– Купец в Москве и ищет контактов с тобой.

– Ну и ну!
– Федор даже перестал есть.
– Прямо роман какой-то! Жить надоело, что ли? Ведь узнают.

Тогда Звонарев и выложил перед Стреляным содержание утреннего разговора с Купцом.

– Подпольщик треканый, - рассмеялся Федор, все внимательно выслушав.
– Борец! Замочат его, и все дела...

– Так ты не будешь с ним встречаться?
– осторожно спросил Семен.

– Непременно встречусь, - невозмутимо ответил Федор.
– Меня это ни к чему не обязывает. И потом, я ни про какие их шуры-муры не слыхал. С меня взятки гладки... Если он позвонит тебе, дай ему мой телефон. Ночью я, как правило, в хате.

Семен попытался внушить ему, что дело уж больно рискованное встречаться с человеком, которого изгнали из своей среды такие влиятельные и всесильные кадры, как Мирон. Но Федор только смеялся в ответ, представляя мысленно двух "петушков" и их недотепистую компанию. Конечно, они были вооружены и могли взять количеством, но с мозгами там было плоховато. Вот Аджиев, да, этот в бараний рог способен скрутить Купцова, но он занят сейчас другим. И скорее сейчас помощник Федору, чем враг.

– Ты увидишь, Семен, - обнадежил Федор товарища, - "Руно" лопнет, и я им в этом помогу.

В тот же день Шиманко битых три часа терзал Мирона, а вместе с ним и подобострастного Костика на предмет того, можно ли доверять Стреляному, если им все-таки удастся перекупить его, когда он будет служить у Аджиева.

Свой человек в команде Китайца! Об этом Генрих Карлович и мечтать не смел, а тут удача шла прямо в руки. Судя по рассказу Мирона, Стреляный отличался независимым нравом и умом, был падок на деньги и не чужд воровскому братству. Все эти качества устраивали Шиманко, но ему, конечно, надо было обязательно самому поговорить с Федором, чтобы составить собственное мнение об этом человеке. Бабки Генрих Карлович согласен был отстегнуть, но за "верняк". Не хватало еще, чтобы ему "крутили динамо". Да и поди достань потом огражденного столь высоким покровительством Стреляного.

Сейчас Шиманко был занят тем, что уже полностью собрал и оформил бумаги для регистрации собственного благотворительного фонда помощи детям-сиротам Чечни и детям погибших там военнослужащих. Эта программа обещала стать подлинно золотым дном. Он сумел привлечь к ее реализации немало влиятельных официальных лиц. Аджиев нужен был Генриху Карловичу как воздух, потому что одно его имя явилось бы для многих других предпринимателей порукой в надежности. Оно сделало бы хорошее паблисити видимой стороне замысла, а уже тогда и невидимая часть принесла бы крупный выигрыш.

Признаться, как о дальней своей цели Генрих Карлович подумывал о Калаяне. Отчего-то казалось ему, особенно когда он познакомился в одной элитной милой компании с его супругой, Розой Гургеновной, что Калаяна можно будет перетянуть на свою сторону. Но данная операция требовала времени и терпения. Так что стоило бы начать пока со Стреляного.

– Вы завтра мне к полудню представьте вашего героя, - приказал Генрих Карлович подчиненным.
– Я поговорю с ним один на один.

...- Вот, будет теперь носиться с этим ублюдком, - недовольно сказал Костик, когда они с Мироном вышли от босса. Витебский промолчал, потому что думал о том же, а главное - о величине суммы, которую наверняка отвалит Шиманко Стреляному.