– Ты живая? – не очень решительно уточнила Мист и попыталась коснуться сияющей руки, но плоть прошла сквозь нее, как сквозь свет. – Или ты, все-таки, просто чары?

– Я – живые чары, – ответила Миталь. – Защитное заклинание рилантара, которое и есть вся магия этой земли и этого народа, воплощенное в живом теле.

Это звучало знакомо – Мист готова была поклясться, что уже слышала о таком, хоть и не могла вспомнить ни слов, ни голоса говорящего. Может быть, ей не рассказывали о Миталь, а она узнала как-то иначе? Но как? Книга?

– Потрясающе! Я боюсь представить, какой мощью ты обладала, пока магия в Эквеллоре была нормальной.

– Мощью охранять и разрушать, – тихо ответила Миталь. – Но моя сила уходит вместе с остатками магии.

– Но что именно происходит? Как магия покидает мир?

– Я чувствую того, кто держит ее, кто использует ее, высасывает. Кто-то, кому нужна вся сила мира – он питается от нее, и от этого магия уходит в ничто.

Мист знала одного такого, пожалуй, даже слишком хорошо.

– Этот… тот, кто поедает магию, находится на земле, или в Доменах?

– Там и там, – ответила Миталь.

– И ты не можешь его победить?

– Мое место здесь. Я должна хранить свой народ, – тихо ответила она. – Пока я еще могу.

Мист чувствовала, что есть что-то еще, что-то важное, что она не говорит, но, пока волшебница соображала, незримая сила подтолкнула их из чаши наружу, к тропе, ведущей к почти-знакомым башням эль-Саэдирна невдалеке.

– Идите. Дети возвращаются домой.

– Я ничего не поняла, – пожаловалась Тилайна, когда они вынужденно повернулись в нужную сторону и пошли вперед. – То есть, я слышала про Миталь – охранное заклинание, которое составляет часть договора между землей, народом и правителем, но никогда в жизни не видела ее своими глазами. Но если отшельник этот с ней говорит и договаривается, то он кто? Рилантар – мой отец, это должно быть его право, говорить с Миталь. Или нет?

– Может, и нет, – согласилась Мист.

Может, в головоломке системы рилантара были и другие переменные, о которых они с сейчас просто не знают, детали механизма, о которых им и не полагается знать просто так.

– Никто не знает, кто был его отец, а кто мать, ведь нет рода Эйиладд в памяти живых: он, бывало, после пары бутылок утверждал, что матерью его была сама магия, и трудно было не поверить в это, поскольку был досточтимый ис-Эйиладд ар-Маэрэ Иллэмэйр искусен в волшебстве сверх меры, – процитировала Мист самое начало Интере ас ар-Маэрэ и запнулась.

– Ты думаешь, – обернулась на нее Тилайна, расширяя глаза так, что они, казалось, сейчас вылезут за границы ее узкого лица. – Ты думаешь, это она – его мать? Разве такое возможно?

– Откуда мне знать? – проворчала Мист, недовольная собой: надо было сразу все напрямую спрашивать. Но отшельник сбил ее с толку своим “это мой дом”. Хотя, если подумать, его слова ничуть не противоречили словам Мейли. – Мне кажется, мне есть что спросить у нашего странного проводника, когда мы вернемся.

– Но он сказал, что мы не вернемся. Что никто не возвращается.

– “Мало ли что он сказал”, – почти процитировала его самого Мист, и от этого, в самом деле, стало полегче на душе.

Дорога тем временем вывела их в эль-Саэдирн, который был куда больше, чем Мист помнила его, но город был тих и пуст. Только повсюду, где только можно, замерли, словно восковые отпечатки, его жители. Диковинный музей фигур под открытым небом, а не живое место. Тилайна замерла, с оттенком ужаса глядя на это, тогда как Мист отнеслась к этому, скорее, с естественнонаучным интересом.

– Но что это? Разве они не должны быть живы?

– А они живы, – пожала плечами Мист, изучая первую попавшуюся “статую”. – Просто замерли во времени и пространстве, знаешь, как консерва. Да что говорить, ты такая же была.

– Нет, я … я была под злыми чарами. А они – они же должны быть хранимы Миталь!

– Она их и хранит. По своему. С ними ничего плохого не случается. Они под присмотром. Никаких ссор, никаких сражений в доме Богини, все тихо и мирно, – рассудительно сказала она. – Я бы, может, тоже такой метод сохранения выбрала, если меня спросили бы.

– Но это же неправильно?

– Что-то я сомневаюсь, что в Домене Деи просто так можно было бы жить, как в обычном мире. Возделывать злаки, пасти стада, охотиться, рожать детей … ты как себе это представляешь?

– Но не так! – возмутилась Тилайна. – Неужели, когда говорят, что праведников Дея забирает в свой дом живыми, они имеют ввиду это?

– Вероятно. Относительное бессмертие. Бестревожное, безвременное, – Мист пожала плечами. – Давай найдем твоего отца и попробуем его разбудить?