Убедившись, что исследователи, все таки, удалились, Мист подозвала Воина и провела его обратно в Сторожку, после чего привычно выглянула наружу между досок, оглядывая территорию. Был день, и, значит, шанс напороться на кого-нибудь живого был намного выше – тем более, что с началом каникул нынешних студентов обычно начиналось паломничество студентов будущих, алчущих поступления, в сопровождении мамок, нянек, домашних педагогов и прочих ненужных людей.

В самом деле, так оно оказалось и на этот раз: вероятно, будущие студиозы дожидались конца занятий и экзаменов в окрестных трактирах, чтобы ломануться в Университет в первый же возможный день.

И, несмотря на то, что растущая популярность родного научного гнезда не могла не радовать, сейчас толпы бродящих вокруг создавали нездоровую атмосферу ажиотажа. К тому же, среди взволнованных людей, кажется, промелькнула серая ряса служителя Единого, и, вероятно, даже не одна, что вообще было из ряда вон. Вот с кем Воину не стоило сталкиваться – так это с кем-то из Видящих. Он даже под дурачка закосить нормально не может – да и первая же проверка простых показателей покажет, что сердце у него бьется не так, и дышит он едва-едва, и вообще – кругом ересь какая-то.

– Знаешь что, – сказала она Воину. – Посиди-ка ты тут. Я схожу, возьму вещи, вернусь. Ты отсюда никуда не уходи, разве что прямо нос к носу с тобой будут. Тогда сбегай, и возвращайся позже, только осторожно. Договорились? Кукла проклятущая, – вздохнула она. Воин никак не показал, что ее услышал и выполнит приказ, но Мист знала, что так и будет. За все прошедшее время бок о бок он ни разу не саботировал распоряжения Мист, и выполнял их с достаточно высоким уровнем точности и разделенного понимания. Мист подозревала, что багровая магия каким-то образом создает для них некое общее поле смыслов, когда некоторые вещи даже не приходилось объяснять. Наверняка, с марионетками Ардоры, которые были куда более просты и примитивны, было бы куда сложней. Если такие слова как “простой” и “примитивный” были вообще применимы к конструктам такой сложности и силы.

Оглядев еще раз застывшего, как часть местного хаотичного нагромождения вещей, Воина, Мист вздохнула и пошла наружу, постаравшись выбраться так, чтобы не сразу попасться на глаза людям. Она прошла, пригнувшись, под зарослями, чьему разрастанию поспособствовала за год, обходя Башню, вырулила с другой стороны примыкающего к ней склада побольше, и тут же ощутила неприятный холодок за загривке, словно чьи-то внимательные, пристальные глаза нашли ее среди летнего полдня, несмотря на все ухищрения.

Сполохи настоящего. Глава 3

Мист резко обернулась, расслабляя зрение, чтобы поймать движение прячущегося следящего, но вокруг не оказалось ничего похожего. Ни один взгляд, кажется, не был направлен на нее, и ни один человек вообще не обращал на нее внимания. Однако, всегда оставалась вероятность того, что наблюдатель просто был лучше спрятан, чем Мист умела замечать – или же наблюдение было, в той или иной мере, магическим, что, конечно, не прибавляло энтузиазма.

Зато было очевидно, что Воина она оставила прятаться не зря – никакого лишнего внимания к нему она точно не хотела, так что им в самом деле надо было бы сменить обстановку.

– Час от часу не легче, – проворчала она, печатая шаг по направлению к главному корпусу, где было проще всего в такое время отыскать лэри Акринну. То тут, то там Мист продолжала ощущать на себе посторонний взгляд, но источник его так и не смогла обнаружить.

Пойманный за рукав университетский служащий подтвердил, что Акринна ведет беседы с алкающими поступления в зале событий, и Мист двинулась туда, по дороге обходя целую очередь, выстроившуюся в коридоре.

– Куда! – окликнули ее возмущенно, когда она взялась за ручку двери.

– А? – не поняла она, оборачиваясь.

– Тут очередь, барышня, между прочим!

– Я преподаватель, между прочим, – ответила она.

– Видали мы тут таких преподавателей! Мест мало, и вот такие бесстыжие рвутся вперед честного народа, врут в глаза, – продолжила возмущаться объемная дама ростом не меньше самой Мист и в пару раз крупней. – Ну-ка, пошла в конец, шавка паршивка!

Она схватила Мист за куртку, рубашку и даже бинт под рубашкой, оттягивая ее назад. Мист почувствовала, что бинт с треском отрывается от полузатянувшейся раны, срывая корку, и кровь сочится наружу, быстро пропитывая слои ткани, и в голове у нее что-то сдвинулось, быстро и непоправимо. Она шагнула вперед, выбрасывая вперед руку, резко опуская ее на вытянутую руку противницы, заставляя ее согнуться, на секунду переплетаясь и налегая, чтобы от боли в выворачиваемом суставе женщина последовала за подсказкой тела, и, совершив что-то похожее на странное танцевальное па, упала с плюхом на пол.

– Не стоит хватать преподавателей руками, так и скажите своей деточке, – предупредила Мист, отчаянно храбрясь, хотя снова было больно и на плече под плотной тканью куртки растекалось кровавое пятно. – Тут так не принято.

Мист демонстративно развернулась, налегла на дверь и вошла в зал, сопровождаемая гулом опомнившейся очереди.

Так странно, разве кто-то специально учил ее таким вещам? Но общение с Торреном, кажется, оставило на ней куда более глубокий след, чем можно было представить.