– Раэ т’иллаве, – сказал эльф после паузы. – Иль тирре?

– Стэ эи ир эатан, – отозвался Рах, без резких движений снимая капюшон с головы и неохотно подставляя солнцу бледную кожу и глаза, похожие на провалы в вечную ночь. – Эи ирнен эолен, н’ирн.

Эльф почти отшатнулся, сузил глаза, с подозрением оглядывая Раха. Вероятно, таких эльфов он еще не встречал, что не удивительно. Мист была относительно уверена, что является автором единственного такого экземпляра в Эквеллоре.

Из зарослей раздался предупредительный короткий свист, больше похожий на трель птицы, но стоящий перед путниками эльф только кончиком уха немного передернул.

– Я из Сидонии, – сказал Эррах, и Мист с удовольствием и удивлением поняла, что вполне улавливает значение его слов. Вряд ли, конечно, сможет так гладко говорить сходу, но этого от нее сейчас, наверное, не требовалось. – Я тер-Ианде. Мы ищем путь в эль-Саэдирн, чтобы просить помощи у мудрецов и магов народа эолен.

– Где твой учитель? Какой твой народ среди наших людей?

– Мой учитель – Моррайт, – Эррах указал взглядом в сторону Мист, и Торрен аж весь напрягся от этого, видимо, плохо разбирая речь. Мист не глядя тронула его за плечо, мол, все нормально, а эльф тут же обернулся к ней.

– Кто ты, человек?

– Я изучаю историю, – медленно сказала Мист, с относительным трудом собирая слова в предложения на языке эолен. – Эррах мой ученик, Торрен – мой брат.

– Не слышал о таком, чтобы эльф чему-то мог научиться у человека, – вздернул нос ее собеседник.

– Может, – помедлив ответила Мист. – Например, вежливости. Как твое имя, страж?

– Я Этейн Из Осени, – эльф сощурил глаза, глядя на нее.

Мист в ответ смерила его тем самым взглядом, каким Акринна обычно одаривала своих учеников, особенно нерадивых и скверно себя ведущих.

– Мы нарушили какие-то границы? Зашли на вашу территорию? – уточнила она, медленно подбирая слова и согласовывая их между собой. – Это ваша земля? Вы похожи на разведчиков, и вы не похожи на стражей границ.

– Мы разведчики, – все еще хмурясь, ответил Этейн, и Мист обратила внимание, что он говорил немного иначе, чем Эррах и, соответственно, она сама, подхватившая разговорные части от своего предполагаемого ученика. В речи Этейна вместо “а” был оборотный смешанный звук “ае”, и практически отсутствовало “с”, которое он словно проглатывал при произношении. Другая подраса? Эррах начинал рассказывать о том, что среди эолен было четыре народа, которые не смешивались до конца, но никогда не упоминал, из какого конкретно он сам. – И мы почувствовали магию, волшебство, как его творят наши волшебники, и поспешили на помощь, думая, что сородичам нужна помощь против выродков Ардоры. И нашли вас.

– Магия была наша, – легко подтвердила Мист. – Я и мой брат знаем несколько заклинаний и умеем варить зелья. Симбеланну, Симбельмин, другие.

– Люди варят наши зелья? – искренне удивился Этейн, но напряжение его несколько оставило. – Я хочу взглянуть.

Мист повернулась к Тору и попросила на весторне:

– Дай что-нибудь из склянок, у тебя осталось еще?

– Немного так, – подтвердил Торрен, убирая Хладогрыз в ножны, раз переговоры идут успешно. – О чем балакаете-то, я что-то и не понимаю ничего толком. Это как, нормально?

– Ты знаешь язык хуже, чем я, – покачала головой Мист. – Мне-то трудно и понимать, и говорить, а я колупалась в этом все годы обучения. А ты письменной речи нахватался и все. Не надо было зевать, когда мы с Рахом делом занимались.

– Да что там, скучно же, глядь, – несколько смущенно отозвался Торрен, шаря в сумке. Через несколько секунд он щедро протянул Мист свою добычу. – Осталось самое ненужное, специально для дорогих новых знакомцев. Горный козел и кирдык.

– Горенкош и Киредие, – перевела обратно Мист, протягивая пузырьки эльфу. Тот осторожно принял их, повесив свой лук на плечо, и, откупорив, понюхал каждый, по капле размазал по ладони, тронул языком каждый след.

– Зелья правильные, – подтвердил Этейн, переводя взгляд с одной на другого и на третьего. Они все еще явно не вызывали у него сильного доверия: впрочем, Мист тоже не торопилась рассказывать ему все, как есть, хотя внутри у нее дрыгалась и плясала радостная мысль, что вот, вот, наконец, настоящие эльфы, они все-все знают, они могут помочь, они настоящие маги и волшебники, и они живые, в отличие от паскудного Мейли.

Мейли, который, видимо, еще даже и не родился.

Мейли, который если чему и научил ее – так это тому, что никто не идеален, и никто не непобедим, и каждый может совершать глупые ошибки.

– Кто из вас колдовал? – спросит Этейн.

– Я и Тор, – не сочла нужным скрывать Мист. – Могу показать, если вы не станете стрелять.

Говорить было все еще трудно, но постепенно, с каждой репликой, становилось легче, словно и разум, и рот адаптировались к чужой речи. А вот Тор, кажется, даже взгрустнул от ограниченности своего понимания.

Этейн поднял руку, сложив пальцы в какой-то сигнал для своих, потом кивнул.

– Показывай, человек.

Мист недовольно огляделась, разыскивая мишень побезопасней, потом сложила руки и мысли и выпустила белую молнию в землю подальше от Этейна.