Измена?

В королевской спальне?

Подумать только! И он сам, собственной рукой отдал ключ неверной жене…

– Что такое, Манфред? – спросил Лукас.

Камергер вдохнул поглубже, втянув в себя чуть ли не весь воздух в комнате.

– Королева, – начал он сколько мог спокойным голосом, – находится в постели с неким… мужчиной.

– С чем?! – воскликнул Овид.

– Вы расслышали верно.

– С чем, с чем? – повторил Овид.

– Уж позвольте не вдаваться в подробности!

Тут за спиной Манфреда показалась наспех одетая Эма: ленты не завязаны, ноги босые. Она оглядела растерянные лица.

– Что случилось?

Никто из троих не смог вымолвить ни слова.

– Ах да, конечно. Простите. Я сбежала от своей охраны. Но никто не осудит меня за то, что я провела ночь с мужем.

Смущение на их лицах росло.

– Или я ошибаюсь?

– Госпожа… – начал было Манфред, но договорить не смог.

– Госпожа, – попытал счастья Лукас, – вы хотите сказать… с королем?

– Лукас! Сколько у меня, по-твоему, мужей?! – Эма пристально в них вгляделась. – По-моему, вы больны! Вам что, нехорошо?

– Позвольте, – вставил вдруг Манфред, не в силах дольше терпеть.

Крупными мягкими шагами он приблизился к королеве, изобразил подобие поклона и ринулся в спальню.

– Король спит, – предупредила Эма.

Однако Манфред все же подошел к кровати, нагнулся к спящему и поспешно вышел. С торжественным лицом он объявил:

– Это король.

– Конечно король! – раздраженно сказала Эма.

– Но у него… такой вид…

– Неважный, да.

На самом деле возвращение Тибо еще не означало, что вернулся король. Тибо был в глубоком смятении. Всю ночь он боролся с кошмарами, горячкой, одеялами, то и дело вдруг вскакивая и пугая Эму своим испуганным взглядом.

– И потом… – Манфред изобразил десятью пальцами отросшую бороду. Любая растительность, не считая причесок, вызывала у него омерзение.

– Знаю, – сказала Эма.

– Вообще-то я советовал Бенуа брить его каждое утро.

– Бенуа так его выскоблил, что он думал, до смерти ничего не вырастет, – нервно хихикнул Овид.

– Когда? – уточнил Манфред.

– Утром в тот день, когда он пропал. Четыре дня назад.

– Борода – это ладно, – перебил их Лукас. – Мне вот, например, куда интереснее, как он вернулся. Ваше величество?..

– Он… – Эма замялась. – Он просто вернулся.

– Просто? Просто постучал вечерком в дверь своего кабинета, а вы по невероятному стечению обстоятельств сидите там одна-одинешенька?!

– Поуважительней, пожалуйста, – одернул его Манфред.

– Допустим, когда его величество вернулся, я знакомилась в его кабинете с документами по одному делу для Совета, – солгала Эма.

Она ясно давала понять Лукасу, чтобы он не расспрашивал ее больше, но тот был слишком взбешен, чтобы отступиться. Неизвестно, каким опасностям подвергала она себя, чтобы вызволить Тибо!

– А что король, госпожа? Как он объяснил свое возвращение?

– Никак, Лукас, – сказала она уже тверже. – Он в полной растерянности, его лихорадит, у него взгляд затравленного зверя, шрам в пол-лица, седая прядь и кошмары. Ему… нужна помощь.

– Доктор Фуфелье, доктор Плутиш. Тотчас их разыщу, госпожа, – кивнул Манфред, скользнул в дверь и беззвучно прикрыл ее за собой.

– Овид, – попросила Эма, – ты не мог бы сходить за Блезом де Френелем? Дяди его уже нет с нами, но… Скажем так, я доверяю ему больше, чем врачам.

– И еще, Овид, раз уж ты идешь с поручением, передай Мадлен, что мы нашли королеву, – прибавил Лукас. – У бедняжки, наверное, истерика.

Эма поняла упрек.

– И отдохни потом, Овид, – сказала она, как бы извиняясь. – У тебя усталый вид.

– Да, госпожа.

Овиду хотелось удалиться с грацией Манфреда, но дверь за ним громко хлопнула.

Оставшись наконец наедине с Эмой, Лукас взорвался:

– Это как понимать?! Мы, значит, шастаем по подземельям, пока телохранитель, как идиот, свистит всю ночь под дверью? Конечно, у него усталый вид, он же всю ночь глаз не сомкнул! Он ранен, он вымотан, у него голова раскалывается, но он держится на ногах, и ради чего? Чтобы защищать тебя, Эма, чтобы тебя защищать!

– Лукас…