Утром я, обмирая от страха, стояла пред грозны очи моего отца.

Лауфф сидел за столом в кабинете. Плотно занавешенные окна не пропускали света, он струился небольшой полоской через дверь смежной комнаты для переговоров.

Этот факт меня немного ободрял, возможно, отец не заметит темных кругов у меня под глазами. Даже при скудном освещении я видела, как напряжено его лицо, король раздражен и недоволен. Длинные пальцы небрежно отбивали неровный ритм по массиву деревянной столешницы: то глухо, то издавая звонкий звук. Поглощенный своими мыслями, он не спешил начинать разговор.

Интуиция настойчиво подсказывала, что ничего хорошего мне этот разговор не сулит, я в нерешительности переминалась с ноги на ногу, пытаясь угадать, о чем пойдет речь. Обычно отец говорил прямо, не пытаясь ничем вуалировать свои мысли. Но сейчас я видела, он никак не может решиться! Боже! Что он задумал?

Я непроизвольно съежилась и всхлипнула. Лауфф дрогнул и поднял глаза. Глубокие вертикальные морщинки залегли на переносице, их появление всегда говорило о его недовольстве.

Перестав выстукивать пальцами, он выдохнул и, хлопнув ладонью по столу, заявил:

— Я выдаю тебя замуж, Фелина. Поверь, мне нелегко далось это решение. Возможно, я легче согласился бы отрубить себе руку, но это будет правильно, поверь.

Земля ушла из-под ног. Я покачнулась, но удержалась. Ноги похолодели и приросли к полу. Замуж! Позволить другому мужчине прикасаться к себе! Принадлежать ему!

— Нет! Никогда! — прошелестела одними губами.

Лауфф грохнул кулаком по столу:

— Я не спрашивал твоего мнения! Приказ короля не обсуждается! — так было всегда, с самого детства моя неуемная натура брала вверх над голосом разума. Я одна в королевстве осмеливалась противоречить и спорить с королем. И если раньше подобное случалось по пустякам, то сейчас причина была более чем серьезной.

— Так велите меня казнить! За ослушание! Но я ослушаюсь вас! — отчаяние придало мне сил.

— И велю! — отец пришел в ярость. — Что это за детские капризы? Ты не в той ситуации, чтобы жеманничать и выбирать! И не забывай про государственные интересы! А остальное? Что ж, все в жизни можно пережить и ко всему привыкнуть! Я взял слово с твоего жениха, что он не причинит тебе вреда!

— Вот спасибо! Вот это забота! — я переходила все границы. — Это лишь способ избавиться от меня, и интересы государства здесь ни при чем!

— Выбирай выражения! — Лауфф неожиданно успокоился и сел обратно за стол. — Я, признаться, ожидал подобной реакции. Но препираться с тобой не намерен.

Странно. Обычно в таких случаях он впадал в слепую ярость. Он что, сочувствует мне? О, нет! Он сожалеет о своем решении, чувствует вину!

Почувствовав слабину, я поспешно выпалила:

— Отец! Позвольте мне уйти в монастырь! Это будет замечательный выход и для вас, и для меня!

— Что за глупости? — он болезненно поморщился и отвел взгляд.

— История знает много подобных случаев! — поспешно затараторила я, пытаясь зацепиться за последнюю соломинку. — В этом нет ничего предосудительного, я буду жить во имя новой веры! Ваше Величество! Смилуйтесь!

— Все. Решение принято, Фелина. Я более ничего не желаю обсуждать.

Мне стало страшно. Долго сдерживаемые слезы ручьями хлынули из глаз. Еле сдерживаясь от обуревавшего отчаяния, закричала:

— Я не пойду! Убей, брось в тюрьму, но я не пойду ни за кого из этих самодовольных принцев и тупоголовых вельмож!

— А за меня пойдешь? — до боли знакомый и родной голос за спиной заставил меня оцепенело замолчать, подавившись последней фразой.

Вытаращив глаза на отца, я замерла, боясь выдохнуть, уж не говоря о том, чтобы повернуться. Видимо, я так побледнела, что по лицу короля пробежало замешательство и тревога. Он воспринял мое оцепенение по-своему:

— Дочка, прости меня, возможно, это жестоко, снова отдавать тебя в руки твоего пленителя, но на данный момент, как ни странно, он является весьма выгодной для тебя партией…

— Теу, — одними губами прошелестела я, оборачиваясь. Он стоял, прислонившись к позолоченному косяку смежного кабинета, и смотрел на меня с игривой усмешкой.

Во рту пересохло, разноцветные круги поплыли перед глазами, и я медленно начала оседать на пол. Теург подхватил меня одной рукой. Теплые губы коснулись моих губ, возвращая в реальность.

— Фел! — он встряхнул меня за плечи. — Посмотри на меня, Фел!

Я подняла глаза:

— Теу! — почти простонала, обвивая руками его шею. Все еще не веря в происходящее, я уткнулась носом в его грудь и залилась счастливыми слезами.