Я с собой ничего не взяла. Это не моё, чужое. Только почему-то захотелось взять на память что-то из вещей Саши. Маленький ангелочек. Я до сих не свыклась с тем, что он умер.

Довольно быстро спустилась и поразилась обстановке. Кажется, Марк разгромил большую часть дома. Повсюду осколки битого стекла, поломанная мебель, пустые бутылки. Изнутри меня начал грызть маленький червячок. Несмотря на поступок Марка, мне искренне было его жаль. Я, правда, его понимала. Но остаться, означало для меня погибель.

В детской всё осталось как и раньше. Всё на своих местах. Кроме малыша. Я присела на кроватку, провела ладонью по подушке, а затем и вовсе, уткнулась в неё лицом. Захотелось запечатлеть запах маленького Саши в памяти, хотя умом, я понимала, что это абсолютная глупость. Запах невозможно отложить в памяти. Моменты да, но никак не запах.

— Что ты здесь делаешь?

В тишине раздался голос Марины Яковлевны.

— Прощаюсь.

Я обернулась и увидела слёзы в глазах женщины.

— Хороший был мальчуган. Я его как своего собственного любила.

Я промолчала, не зная что сказать и поднялась, незаметно прихватив маленького динозавра Саши. Он больше всего любил именно эту игрушку.

— Я ухожу, — решила не юлить.

К чему всё это? Женщина и так в курсе происходящего, и мне хотелось верить, что она не станет мне препятствовать.

— Советую сделать это как можно быстрее. Иди, девочка.

Сжав за спиной в кулаке игрушку, быстро вышла из детской и направилась к выходу. И уже переходя внутренний двор, я вновь услышала:

— Ева, стой.

Продолжение

Я резко оборачиваюсь на голос Марины Яковлевны. Женщина стоит возле входной двери и держит в руках какую-то небольшую спортивную сумку.

— Возьми на первое время. Она быстро приблизилась, воровато оглядываясь по сторонам и всунула эту сумку мне в руки.

— Быстрее. Бог в помощь тебе, деточка, — подталкивая к воротам, прошептала женщина.

Я выскочила за пределы дома и рванула прямиком в лес. Стараясь не углубляться, двинулась вдоль дороги.

Спустя приблизительно пять часов…

Обессиленно присела на вырубленное дерево и уткнулась головой в острые коленки. В лесу более менее прохладно. Деревья спасают от прямых лучей солнца, но пить всё равно хочется. Горло прямо-таки дерёт от сухости.

Неожиданно раздаётся тихое пиликанье телефона. От испуга я даже подскочила и начала осматриваться по сторонам, но никого не было. Прислушалась и чуть не обомлела. Звук исходил именно из спортивной сумки. Дёргаю за язычок, заглядывая внутрь. Первое, что бросилось в глаза, это, конечно, поллитровая бутылка с водой. Открутив крышку, жадно припала к горлышку, наслаждаясь ещё пока прохладной водой. Несмотря на то, что жажду я так и не утолила, пришлось всё же, остановиться и убрать бутылку на место. Идти мне ещё долго. Затем я, наконец, отыскала на дне старенький, кнопочный телефон. Открыла меню. Смс.

"У тебя есть примерно восемь часов скрыться".

Марина Яковлевна. Уж не знаю по какой причине она стала мне помогать, но спасибо ей огромное. В сумке помимо воды были фрукты, бутерброды и сухари. Но несмотря на то, что я порядком проголодалась, пустилась дальше в бега. К концу дня я была уже настолько вымотана физически, что позабыв о страхе, углубилась в лес и отрубилась прямо на земле.

Я проснулась от холода, меня всю знобило, и чтобы согреться, мне пришлось вновь отправиться в путь. Если верить часам на телефоне, проспала я где-то часа два, не больше, но за этот короткий промежуток времени, я успела набраться сил. И если верить Марине Яковлевне, у меня оставалось очень и очень мало времени до того, как меня хватится Марк.

Спустя неделю…

Наконец-то закончился мой третий рабочий день. Да, я понимала, что работа горничной это не то, к чему должна стремиться молодая девушка, но что делать когда, выбора нет. Без образования я никому не нужна, а тем более без документов. Домой я пока боялась возвращаться, понимая, что именно там меня в первую очередь будут искать. А в этой дешевой гостинице, у чёрта на куличках, меня приняли чуть ли не с распростертыми объятиями. Платили каждый день в конце смены, предоставили маленькую комнатушку, больше похожую на чердак и три раза худо-бедно кормили. Престарелые хозяева, муж с женой, еле справляются. Есть у них, правда, одна помощница. Леной зовут. Девица, моя ровесница, но до чего ленива! Основная работа сразу легла на мои плечи. Моё присутствие, конечно, ей не понравилось с первых минут нашего знакомства. Как только она ни уговаривала меня бежать отсюда, но я рискнула. Осталась. После первого рабочего дня меня рассчитали, накормили и предложили ночлег. Это был идеальный вариант, поэтому я согласилась на условия хозяев. Лена же, скрепя зубами, в прямом смысле слова, обходила меня стороной. Хозяйка, не стесняясь, хвалила меня в её присутствии, чем, конечно, подливала масла в огонь. По итогу, спустя неделю, Лена сбежала, прибрав к рукам все мои сбережения, кроме тех тех денег, которые лежали на дне той самой спортивной сумки, что вручила мне Марина Яковлевна. Было до слёз обидно, ведь накопила я без малого пять тысяч. Успела купить себе нижнее белье, да ещё футболку и спортивный костюм. К деньгам, которые были спрятаны, я пока не притронулась. Марина Яковлевна вручила мне пятьдесят тысяч. Это просто огромные деньги и совесть не позволяла мне взять оттуда хоть копейку, поэтому я дала себе зарок, что обязательно их верну. При случае, но только не сейчас.

Спустя ещё три недели…

Жизнь, казалось, налаживалась. Звонков на телефон больше не поступало и меня до сих пор не нашли, что несомненно, радовало и успокаивало. Это давало надежду на будущее. Попыток вылезти на улицу я больше не предпринимала. В этой небольшой гостинице было всё, что необходимо. Старички относились ко мне с огромной благодарностью и не раз говорили, что таких работников у них ещё не бывало. За месяц, конечно, к ним привыкла и вечерами, когда посетителей было мало, мы с Юрием Фёдоровичем играли в шахматы. Игрок из меня был никудышный, но старику это доставляло огромное удовольствие. Супруга Юрия Фёдоровича, Надежда Алексеевна, научила меня печь разные пироги. Женщина любила баловать своих постояльцев вкусненьким, поэтому работа на кухне была всегда. Вот как-то так и пролетел месяц моего пребывания здесь. Но, как обычно это случается, не бывает всегда всё ровно.