На третьем этаже, в комнате заставленной мягкой мебелью, орала музыка, именно орала, оглушая настолько, что не слышно собственных мыслей. Девушки, Стив и еще один парень привязаны по диванам и кроватям в разных позах, полностью обнаженные. Джавида усадили на кресло, притянув руки и ноги стяжками. Он опустил голову и выглядел, как сильно пьяный. Агния, в одном нижнем белье, крутилась между мебелью с бутылкой Маккалан в руках, пританцовывая неуклюжими движениями. Тафар положил Марка на тахту, поднял руки наверх, и закрепил стяжкой.

— Агния, этот вообще никакой. Смотри с ним осторожнее, а то отправишь его к праотцам. — Сказал он с улыбкой на лице, в ответ женщина залилась нездоровым смехом.

Парочка поцеловалась, и Агния вложила в рот Тафара розовую таблетку, залив её виски. Затем, раскачивая бедрами, она подошла к Марку и, взяв с соседнего столика три таблетки, засыпала ему в рот. Первая успела проскользнуть в горло, остальные задержал языком и прижал к нёбу, там, где они не будут растворяться. Этому трюку научился в лечебнице и не думал, что когда-то еще придётся им пользоваться. Тафар приблизился к одной из девушек, привязанной к стулу, поднял её голову за волосы, провел ногтями по губам, и ввел большой палец в рот. Девушка не сопротивлялась, её мозг был слишком затуманен наркотиками.

— Не кусаешься, умница, завтра будешь отдыхать. — Погладив по волосам, он влепил звонкую пощечину и притянул ее голову к своему паху.

Агния продолжала кружиться межу диванами, взяв в руки короткий пастуший хлыст. Не тот, что продается в сексшопах и не причиняет боли, а настоящий, из дубленной кожи. Она проходила мимо распластанных парней и, рассекая со свистом воздух, опускала хлыст на их тела. Комнату наполнили крики боли и мат, что вызывало блаженную улыбку на ее мужеподобном лице. Когда ей наскучило, она оседлала Стива и вцепившись зубами ему в ключицу, начал скакать. Марк смотрел на все происходящее с показным безразличием, но внутри все клокотало. Уже сутки не принимал таблетки, и пес ненависти рвался, оглашая всю округу лаем, разбрызгивая пену из оскаленной пасти. С каждым рывком, звенья цепи, что его сдерживали, разгибались все сильнее. Через полчаса, когда Стив уже был измучен до потери сознания, а Тафар переключился на другую девушку, Агния подошла к Марку.

Ты что такой… вялый… слышишь… нука проснись, давай… — Она дышала прямо в лицо жуткой смесью запаха перегара и крови. Ее рот перемазан багровым, так, что не видно где заканчиваться губы. Глаза абсолютно безумны и холодны, и больше походили на глаза рыбы, чем на глаза человека.

Марк, слегка, что бы не заметили, дёрнул стяжку. Не туго, как и надеялся, трюк с напускной вялостью сработал. Когда Агния нагнулась еще ниже и взяла за промежность рукой, со всей силы влепил головой ей в нос. Женщина вскрикнула и упала навзничь, схватившись руками за лицо. Сахаров, что было сил, дёрнул руки и услышал, как затрещал пластик. Кисти обожгло, будто сунул их в печь, но он оказался свободен. Осмотрелся. Агния лежит на полу, тихо воя и держась за сломанный нос, крови стало намного больше и теперь она заливала всю шею и подбородок женщины. Тафар ничего не услышал, из-за грохочущей музыки и увлеченностью процессом. Марк на секунду замешкался, опомнившись, со всего размаха ноги ударил Агнию пяткой в лоб, сверху вниз, вкладывая в удар весь вес тела. Ее голова отскочила с глухим стуком и ударилась об пол, тело обмякло. Пригнулся и осторожным, но быстрым шагом направился к двери, выплюнув по пути таблетки. Первая не подействовала никак, на что и рассчитывал — прожить четыре года на препаратах и принимая сильнейший медикаменты, вряд ли возьмет какой-то психотроп. Пес сорвался, он требует крови и жертв, он готов рвать плоть на куски и крушить зубами кости. Марк не сдерживал его, наоборот, сейчас у него есть цель — два маньяка и их сподручный. Маньяки, которые насилуют людей и убивают, так же как те, кто лишили его Миры. Такие люди не то, что недостойны жить, они должны умирать в адских муках. Один раз он это уже сделал, и ничего не остановит сделать еще раз.

Вышел в коридор, повернул направо, на лестницу, и начал спускаться на второй этаж, когда из-за поворота лестницы показалась белобрысая голова.

— Что? — Только и успел сказать Стас, округлив глаза.

Марк выпрыгнул вперед. Он был на несколько ступенек выше, поэтому обе ноги угодили прямо в лицо блондину. Стас отлетел к стене и кубарем покатился вниз. Сахаров чувствительно приземлился спиной на ступеньки, на секунду сбило дыхание, но ту же поднялся и начал спускаться за блондином. В ноге закололо, поднял стопу и увидел осколок зуба. Выкувырнув его ногтем, побежал вниз и настиг блондина, пытающегося встать внизу лестницы. Рот белобрысого превратился в кашу из разорванных губ и осколков зубов, правая скула прямо на глаза надувалась, закрывая собой почти всю глазницу. Марк молча схватил его за волосы и потащил обратно к лестнице. Стас визжал и пытался вырваться, но не мог поймать опору и лишь барахтался на полу, как ребенок в воде. Одной рукой прижал голову блондина к ребру ступеньки ртом, придавил ногой, что бы тот не смог подняться, и, подпрыгнув, со всех сил ударил ногами вниз. Хруст разнесся на все три этажа. Голову блондина неестественно вывернуло, челюсть от удара повисла где-то сбоку. Стас несколько раз конвульсивно дернулся и застыл. Пес ликовал, он получил кровь, он получил возмездие.

Вторая дверь — спальня Джавида. Здесь уже некого опасаться, поэтому с рывка, на распашку. Вот он, стоит у изголовья кровати, не убрали. Схватив самурайский меч, выдернул его из ножен с характерным звуком. Лезвие блеснуло в свете ламп из коридора. Острое, не муляж. Обратно наверх. Перешагнул через тело блондина. Кровь уже пропитала ковровую дорожку, не заметив, наступил в нее босыми ногами. За ним потянулась цепочка кровавых следов по ступеням.

Третий этаж. Дверь в комнату отдыха, слегка приоткрыта, совсем чуть-чуть, настолько, что даже не видно происходящее внутри, только глухие звуки басов. Глубоко вдохнул и ударом ноги распахнул дверь. Тафар согнулся в распахнутом халате над Агнией, пытается привести в чувство. Дробовик лежит рядом с ним. Все остальные в комнате смотрят на вошедшего, замерев. Время застыло. Интервал между ударами баса в музыке растянулся, казалось, на десять секунд. Тафар медленно поднимет голову, и они встречаются взглядами. Насильник в халате со зрачками на всю радужку и обнаженный Марк с катаной. Маньяк начинает подниматься и тянется за дробовиком. Сахаров бросается вперед, вложив в бросок все свои возможности, настолько, что все связки в теле зазвенели, как тетива лука. Тафар уже полностью выпрямился и начинает поднимать Бенелли перед собой, чтобы взять его второй рукой и выстрелить. Марк на ходу опускает меч вниз, и, наискосок, снизу-вверх, бьет, рассекая воздух до свиста.

Тафар оступился и завалился вперед, сев на колени. Послышался мокрый шлепок — из разваленного живота и грудной клетки вывали на пол внутренности, распространяя вокруг смрадную вонь. Маньяк попытался вдохнуть, мышцы в разрубленной груди сжали и разжали ребра. С открытыми глазами, насильник упал лицом в пол и застыл.

Марк дышал, будто пробежал несколько километров со скоростью спринтера. Пульс в висках перекрывал даже музыку. Адреналин и ярость заволокли глаза алой пеленой, он с диким взглядом осматривался по сторонам, вдыхая и выдыхая как скаковая лошадь. Встретился взглядом с Джавидом, в глазах друга читалось облегчение от спасения и страх. Поднял дробовик, передернул цевье, выкинув патрон из патронника. Подошел к пытавшейся подняться с пола голой Агнии, приставил стол к затылку и нажал на спусковой крючок.

4 июля

7.14 по московскому времени

Бывшие пленники сидели за столом: Стив, Джавид, Марк, парень без имени и еще две девушки. Тело третьей, которую Тафар успел задушить прошлой ночью, положили в гостиной на диван. Сидели молча, кто-то курил, кто-то пил неразбавленный виски.

— Спасибо тебе. — Прошептала одна из девушек. — Я уже простилась с жизнью.

Марк посмотрел на нее и молча кивнул. Принял лекарство, но говорить не решался, пес еще бродил по двору, обнюхивая все в поисках повода сорваться с цепи. Джавид молчал и курил третью сигарету подряд, хотя раньше за ним этой привычки не замечалось.