— Господи, какого хрена с тобой стряслось?

— Мы все должны немедленно уехать, — кричит она, в ее словах слышится страх, а в движениях — отчаяние. — Ты, я, Ханна, твой отец и братья. Все мы.

Ее отчаяние заставляет меня броситься вперед в стремлении утешить и защитить.

— Тише, детка. Успокойся. — Я нежно обнимаю ее за плечи.

— Нет. Ты не понимаешь. Мы должны убраться отсюда сейчас же! — она борется со мной, пытаясь вырваться.

— Проклятье, Райан. Прекрати! — я слегка встряхиваю ее, отчаянно пытаясь понять, что происходит.

Она со всхлипом падает мне на грудь.

— Пожалуйста, Джастис, умоляю. Увези меня отсюда.

Я прижимаю ее к себе, ее боль разрывает меня на части.

— Ты пугаешь меня до чертиков, Райан. Расскажи, что случилось, чтобы я мог тебе помочь.

Она поднимает свое лицо, бледность и разбитая губа еще больше усиливают мое беспокойство. Мой указательный палец дергается, от желания спустить курок и убить того, кто это с ней сделал.

— После того, как я уехала от Гвен, меня остановил Тодер, — говорит она со страхом в голосе. — С ним был Дерек, — ее тело дрожит от этого признания, впрыскивая мне в кровь опасную дозу ярости.

— Что он сделал? — мой голос едва ли выше контролируемого шепота, в каждой клеточке тела разгорается гнев.

Когда она только и делает, что плачет, я усиливаю хватку на ее руках, отрывая от себя, чтобы заставить на меня посмотреть, хотя мое тело кричит притянуть ее ближе и никогда не отпускать.

— Что, бл*дь, он с тобой сделал?

— Трогал меня, — ее дыхание прерывается, из каждого тихо произнесенного слова сочится отчаяние. — Снова меня трогал, а я этого не хотела.

Ее слова не сразу проникают сквозь грохочущую во мне ярость.

— Снова? — спрашиваю я, молясь, что расслышал ее неправильно.

На ее лице отражается поражение, и вместе с ним тайна, которую она скрывала от меня.

— В ту ночь, шесть лет назад, когда я отправилась к тебе, он поджидал меня возле твоей квартиры, — говорит она, стараясь не показывать своего горя. — Он схватил меня прежде, чем я успела войти. Он… — она замолкает, не в силах закончить, но ей и не нужно.

Воспоминание о ее лице той ночью прорывается сквозь темные закоулки моего сознания, — она выглядела так же, как и сейчас. Кровь ударяет мне в голову, оглушая и нашептывая гневные слова.

— Ублюдок! — комната идет кругом, и по мне скользит темная и густая ярость. — Я нахрен убью его! — я переворачиваю диван, уничтожая то, что попадается под руку.

— Джастис, пожалуйста. — Райан закрывает уши, умоляя меня остановиться, но подпитывающую меня ярость не остановить.

Она неуправляема.

Я бросаюсь к входной двери, пинком распахиваю ее и направляюсь к своему грузовику. В голове лишь одна мысль…

Возмездие.

— Тэтчер, останови его! — кричит она, следуя за мной и пытаясь схватить за руку, слезы катятся по ее раскрасневшимся щекам и капают с разбитой губы.

Думая о том, что он сделал, видя последствия, слыша ее агонию... красная пелена застилает мой взгляд.

Братья бегут за мной, но только Нокс успевает забраться в грузовик, прежде чем я давлю на газ.

— Что, черт возьми, происходит? — спрашивает он, хватаясь за крышу, когда мы мчимся по гравию, оставляя Райан, отца и Брэкса в зеркале заднего вида.

— Он, бл*дь, умрет, — киплю я, стиснув зубы так крепко, что они вот-вот треснут.

— Кто?

— Ланкастер. — Его имя сочится ядом, на вкус как кислота. — Он причинил ей боль. Он, бл*дь, трогал ее.

Я бросаю взгляд на брата, видя на его суровом лице ту же ярость, что испытываю я. Он лучше всех знает, о чем я говорю.

— Он зашел слишком далеко, Нокс. Пора раз и навсегда положить этому конец. Больше никаких ожиданий.

Он кивает.

Месть проникает глубоко в кости, принося с собой внезапное спокойствие. Обычно это происходит как раз перед тем, как я нажимаю на курок, но на этот раз спусковой крючок нажат не будет. Я голыми руками заставлю этого ублюдка истекать кровью, и я, бл*дь, буду купаться в ней.

Его дом на окраине города расположен в уединении, собственность охватывает несколько акров земли. Я паркуюсь на приличном расстоянии, прячась от посторонних глаз, затем достаю с заднего сиденья винтовку.

Нокс следует за мной от грузовика через темный двор, яростный топот его ботинок не уступает мне. Нет никакого плана, нет времени на подготовку или раздумья о чем-то, кроме возмездия.

Я без промедления выбиваю дверь ногой и вхожу в гостиную, где сидит он, а на кофейном столике перед ним стоит бутылка виски. При виде его все мое спокойствие улетучивается.