– Добрый день, – голос сидящей в приёмной перед кабинетом секретарши заставил меня собраться.

Чувство, что Тимур вот-вот войдёт следом и, взяв за локоть, просто-напросто выволочет меня отсюда, было таким сильным, что я обернулась.

Мог бы он сделать это? Да. Я не сомневалась, что мог. С первой нашей встречи он считал меня своей собственностью, относился, как к собственности. Без него я никто… Так почему же тогда он потратил на меня столько времени?! Думал, что сумеет воспитать? Подмять? Или… Дело в моей матери. Господи… Как я этого не поняла раньше?! Он же считал, что пройдёт совсем немного времени, и гены возьмут своё. Что я, как и она, буду добиваться невозможных успехов, что со мной ему покорятся первые ступени всех пьедесталов. А я… Тень.

– Добрый, – выдавила я, сбросив оцепенение.

– По какому вы вопросу?

– Я… – до меня дошло, что работающая в Федерации секретарша не помнит моего имени. Никто. Тень. В этом Тимур был прав. – Я… Простите… Не могли бы вы сделать мне чашку кофе? – и, не дав себе больше ни мгновения, добавила: – Мне нужно поговорить с Борисом Сергеевичем. Я приняла решение о смене тренера.

– Напомните, пожалуйста, ваше имя, – предельно вежливо попросила секретарша, но это не помогло. Я ощутила привкус горечи, досады и ещё… ещё непоколебимую решимость. Уверенность в том, что я буду делать дальше.

– Ольга, – пройдя вперёд, сказала я. – Ольга Журавлёва.

– Дочь Веры Журавлёвой? – наконец в глазах помощницы президента мелькнуло понимание.

– Скажите просто, что пришла Ольга Журавлёва, – выговорила я прохладно. – Моя мать не имеет ко мне никакого отношения.

Оля

Времени на то, чтобы остановиться хотя бы на минуту и подумать, что я делаю, у меня не было. Не было совсем. Наверное, оно и к лучшему.

Наскоро скидывая вещи в чемодан, я думала только о том, что должна успеть. Успеть на вылетающий в пять вечера самолёт, успеть в Шереметьево, успеть доказать самой себе, что я не чья-то там тень. Что мой путь – только мой, что я сама могу выбрать свою дорогу и людей, с которыми хочу по этой дороге идти.

– Ну вот и всё, – выдохнула я, проверив коньки.

Присела на уголок постели и осмотрела собственную комнату. Вещей у меня было много – два больших чемодана, ещё один маленький и сумка. Не потому, что обойтись меньшим я бы не смогла – потому, что иллюзий по поводу американского гостеприимства не строила. Денег у меня было не так много, а трат предстояло порядочно. О том, чтобы попросить маму переслать вещи позже…

– Забудь, – шепнула я самой себе и поднялась. Посидела на дорожку и хватит.

Надев любимый свитер, я выкатила чемоданы в коридор, глянула в зеркало, в которое смотрелась столько раз и, вызвав такси, застегнула пуховик.

В последний момент сняла с ключей подаренный одной из болельщиц ещё давным-давно маленький брелок – сердечко и убрала в карман. В память о той девочке, которой была когда-то. Которую надеялась вернуть.

Через несколько минут таксист уже убирал мои вещи в багажник.

– У меня ещё один чемодан и сумка, – предупредила я.

Поймала его заинтересованный взгляд, но объяснять ничего не стала и быстро, едва ли не бегом, пошла обратно к подъезду. Войдя в кабинку лифта, посмотрела на дисплей телефона и немного успокоилась – времени до вечерних пробок оставалось ещё достаточно, и до аэропорта я надеялась добраться без проблем.

Вот только не успела я оказаться на лестничной площадке, взгляду моему предстал опирающийся на ручку чемодана Тимур. На ручку моего небольшого розового чемодана…

– Куда собралась? – вкрадчиво осведомился он, неспешно направившись ко мне.

В каждом его кажущимся на первый взгляд небрежном движении скрывалось нечто такое… нечто, от чего мне хотелось нырнуть обратно в лифт. И плевать на вещи! Главное – коньки и документы, всё остальное – не так важно. Бежать прочь.

Вот только взгляд его приковал меня к месту, не давая даже шелохнуться.

– Я уезжаю, – выпалила я, собрав волю в кулак.

Тим смотрел на меня, не отводя взгляда. То, что я видела в его глазах, говорило лишь об одном – мне нужно бежать. Бежать без оглядки!

– Куда? – снова спросил он, подходя всё ближе и ближе. До тех пор, пока внезапно, стремительно не оказался совсем рядом. – Куда?! – процедил, прижимая меня к стене.

В последнее время он делал это всё чаще. Привыкшая к его близости на льду, к прикосновениям, я всё равно не могла спокойно воспринимать это. На льду, и вот так… Это было другим.

Меня опять затрясло. От злости, от поднявшейся внутри тревоги, от осознания, что сейчас середина рабочего дня, и мы тут совсем одни.

На что он способен?! Этого я не знала.