— Ого, и правда бы не догадалась, — нашла в себе силы не показать вида, произнесла я.

— Студенты, доброе утро! Сидите-сидите, — остановил нас, вошедший в аудиторию, декан вместе с нашим преподавателем. — Вы уже, наверное, в курсе о предстоящей контрольной. Так вот, я пришел лично пожелать вам успешного ее написания. От результатов этой контрольной работы будет зависеть допуск к экзаменам, а лучшие будут поощрены автоматами. Поэтому желаю удачи каждому.

Впервые в жизни я была рада, розданным двойным листкам. Обложившись всем необходимым, я приступила к выполнению задания. Мысли быстро сконцентрировались на нужном, и я совершенно перестала обращать внимания на Катрин.

Последняя задачка была завершена и я, решив не дожидаться Кэтти, быстро собрала свои вещи и, сдав контрольную, ушла. Как только дверь за мной захлопнулась, облегченный вздох вырвался из моей груди. Сейчас нужно быть подальше от ее воодушевленных рассказов и от нее самой, по крайней мере, пока мое состояние не нормализуется. Да и что вообще со мной такое происходит?!

Вспомнив о непрочитанных сообщениях, я снова включила телефон. Писали в основном ребята из группового чата по учебе, и еще пара пропущенных от Эда, и скрин с моим последним посещением мессенджера. И как бы грустно это не было, но ни одного сообщения или звонка от Катрин. Совсем ничего…Видимо в выходные она была слишком занята. Просматривая пропущенные дальше, я наткнулась на незнакомый номер. Этот абонент звонил сегодня два раза. Странно, может что-то важное произошло. И уже нажимая на клавишу вызова, я ощутила, как телефон завибрировал в руке: «Игнор?». А следом пришло сообщение из одного слова. Мышонок.

Пальцы вмиг похолодели. Откуда у него вообще мой номер взялся? «Что до Катрин дозвониться не можешь, придурок»- про себя съехидничала я. Но решив все-таки взять себя в руки и сильно не распаляться, я набрала: «Что ты хочешь?». Ответ пришел тут же, и прочитав надпись на экране, я сорвалась с места. За выходные я много чего успела обдумать, и красной нитью сквозь все мои мысли проходило то, что я слишком часто забиваюсь в свою нору и спускаю все на тормозах, ищу компромисс. Надоело. Я устала постоянно сдерживать себя. Мне есть, что сказать этому поддонку, и я скажу!

Я бежала по пустым коридорам, зажав в руке смартфон, на экране которого горело сообщение: «Я у ворот, спускайся. Надо поговорить».

Черная машина стояла у ворот, и как только я миновала пост охраны, из нее вышел Хэдер. Воинственности во мне поубавилось при виде парня, но я все равно была готова высказать все, что скопилось во мне за эти недели. Но как только я приблизилась, он, выкрутив мне руку, впихнул меня на заднее сидение. А сам, заняв водительское место, сорвал автомобиль с места.

Если честно, было немного жутко ехать в неизвестном направлении с этим психом. Если бы эта история приключилась со мной пару недель назад, я бы уже валялась без сознания на этих дорогих сидениях, но сейчас паники я не испытывала. Да и по сути мест, куда мы могли направляться, было не так уж и много.

— Куда ты едешь? — потирая ушибленную руку, озвучила я свои мысли.

Ответа не последовало, и я, попрожигав еще пару секунд через зеркало переднего вида его отражение, отвернулось. «Ненавижу тебя» тихо буркнула я. Проехав еще метров триста машина, съехав на обочину, резко тормознула. Хэдер вышел на улицу и, обойдя автомобиль, стал спускаться в кювет. Дорога была построена на возвышении, и получалось так, что с проезжей части было почти не видно того что происходит внизу. Пройдя еще немного, Хэдер остановился. Он был расслаблен и спокоен. А если абстрагироваться от местности вокруг, можно было даже сказать, что он вышел просто подышать свежим воздухом в весенний денек. Ну уж нет, я не дам тебе наслаждаться жизнью, и выскочив из машины, громко при этом хлопнув дверью, я сбежала в кювет.

— Ты хотел поговорить, так давай поговорим! Не смей приближаться к ней, слышишь. Только пальцем ее тронешь, я тебя уничтожу, подонок, — ткнула пальцем ему в грудь. — Какое право ты вообще имеешь, чтобы вмешиваться в жизни людей? Ты думаешь, раз ты такое сильный, то тебе все можно? НЕТ! Знаешь вообще кто ты? Мерзкий лжец, вот ты кто! — и я толкнула его обеими руками.

Мне окончательно сорвало башню. Меня никто не останавливал, и это только придавало мне сил.

— Говорил, что Катрин тебя не интересует, а сам заманил ее на пустырь к своим цепным псам. В тебе есть вообще хоть что-нибудь человечное? Зная о ее чувствах, играть с ней в такие гнусные игры. Как у тебя только совести на такое хватает. Оставь ее и меня в покое. Хочу, чтобы ты и твои ублюдки исчезли из нашей жизни.

Меня всю трясло от злости и колоссального выплеска адреналина. Понимание того, что я вообще творю, пришло только спустя пару глубоких вздохов после моего гневного монолога. Хэдер стоял, сложив руки в карманы, и смотрел на меня, сузив глаза. Он не произнес еще ни слова, а мне уже отчего-то захотелось удрать куда подальше.

— Все сказала? Или еще что-то упустила? Так вот, тогда послушай меня, мышонок, — стальным голосом произнес парень. — Была бы тебе твоя подруга дорога, ты бы наплевала на все и спасла ее из рук, как ты говоришь «ублюдков и отморозков». Но ты прошла мимо, потому что не хотела светиться нашим обществом. Так что не надо мне предъявлять за то, в чем сама замаралась. Катрин к нам пришла сама, я ее не удерживал силой, но и не прогонял. Это было ее личное и вполне осознанное желание. Хотя она о многих своих желаниях заявила прямо, — скривив губы в усмешке, заметил Хэдер. — Так что не делай из меня монстра, а то я могу им стать по-настоящему. Ты итак крайне много себе позволяешь. И чаша моего терпения уже на исходе, мышонок.

Его слова набатом отдавались у меня в голове: «Она пришла сама». Я стояла как вкопанная, а сердце тем временем рухнуло куда-то вниз. Слышать такое о себе и о близком тебе человеке было просто безумно неприятно. И пусть он был во многом прав, но я не позволю ему играть со мной в игры под названием «выведи наружу свою сущность». Он хочет показать мне, что я внутри такая же как и его ребята. Но нет, Хэдер, у тебя не получится. Мы разные! Абсолютно разные. И я тебе это однажды докажу.

— О каких еще желаниях?! Да ты ее совершенно не знаешь, она совершенно не такая, — вступилась я за подругу детства.