Снэбьерн в последний раз взглянул в глаза Лазриэля, внезапно наклонился, схватил с пола конец цепи Ахирона, так и висящий на руке первожреца и из последних сил дернул на себя, заваливаясь назад. Он повалился прямо в бездну, утаскивая за собой и трепыхающегося врага. А спустя секунду, звенящая тишина накрыла зал.

— Нет!!! — Взвыл эльф, давая волю чувствам. — Почему? За что?

— Прости, Лазриэль, но мы не можем позволить себе скорбь по нашим друзьям. — Подошел к нему, наконец разделавшись с противником, Андориус. — Они отдали жизни ради этой победы. Сколько пробудет в этой бездне Мортиас? Или он умер? Мы не знаем, он может вырваться оттуда прямо сейчас и их смерти будут напрасны. Время скорби настанет когда мы все будем в безопасности, а наша миссия выполнена.

Маг так и не смог остановить катящиеся по щекам слезы грусти и скорби по друзьям, но заставил себя собраться и шагнул к алтарю, возле которого лежал обломок посоха. Он достал из магического кармана походной сумки навершие с красным камнем, поднял вторую часть и соединил их вместе. Шипя, из соединения вырвалось небольшое облачко тьмы, окутало трещину, завертелось и заклубилось вокруг нее, а затем растворилось в воздухе. Посох снова стал единым целым.

— Превосходно. Ты почти справился. Осталось выбраться. — Услышал он ликующий голос в голове.

Эльф убрал посох обратно в сумку и, бросив последний взгляд на провал в полу, поторопился за апостолом. Они поднялись по винтовой лестнице наверх, распахнули врата и перед ними предстала картина боя.

Джибаро стоял на верхней площадке лестницы, а снизу на него наседали толпы противников. Вся лестница перед ним была усеяна торчащими прямо из камня руками, которые хватали врагов, замедляли их и останавливали. Тела уже мертвых прислужников лежали вокруг, скатывались по ступеням вниз и мешали другим. Сам некромант сосредоточенно творил заклинание за заклинанием. Однако его силы таяли и жрецы Нер'зулГураба подбирались все ближе.

Услышав скрип открываемой двери, гном повернулся к вышедшим наружу, лишь двоим, спутникам. Скользнул взглядом по ним, потом его брови удивленно взлетели и радость на лице сменилась удивлением, затем недоверием и наконец грустью. Готовый вырваться изо рта вопрос, так и застрял в горле, при виде слез на глазах эльфа.

Он молча стоял и смотрел в глаза Лазриэля, ставшего единственным другом за долгие годы одиночества, поверившего и принявшего его в свою жизнь. А потом увидел, как внезапно, скорбь на лице друга сменилась ужасом.

Маг встретился взглядом с некромантом, новая волна скорби нахлынула, выжимая слезы по потерянным соратникам. А потом, он в ужасе увидел врага, который сумел прорваться через заклинание Джибаро. Это был человек. Никто не успевал ничего сделать. Глаза гнома выражали сначала радость, потом скорбь, затем грусть, страх, а потом готовность. Готовность отдать все ради победы. Из его груди вырвалось обоюдоострое лезвие короткого меча и исчезло. Он тяжело рухнул на колени.

Эльф на мгновение встретился взглядом с убийцей, а затем его захлестнула ярость, вытеснившая все остальное. Голубая вспышка молнии отбросила человека назад, прямо в толпу. В руке мага вспыхнул пламенный шар и из него, в толпу стали, одна за другой, проноситься девять огненных стрел. Следом, огненный серп уничтожил еще десяток врагов. После чего, он собрал силу, наполнил ей символ и выплеснул наружу.

В нескольких шагах перед жрецами бога смерти, прямо на ступенях, появилась пламенная дева. В каждой ее руке полыхал меч, она приняла боевую стойку, слегка покачивая клинками, готовая защитить создателя. Внимание всех врагов переключилось на нового, опасного противника.

Лазриэль подбежал к другу, опустился возле него на колени. Гном тяжело дышал. Из раны на груди обильно лилась густеющая кровь. Он пытался подняться, но эльф успокоил его движением руки.

— Тихо, лежи, ты уже сделал все, что мог, ты сдержал слово и не пустил никого. Мы захватили артефакт. Мы почти победили. — Успокаивал он друга, пересиливая слезы, которые душили его.

Подоспевший апостол попытался исцелить союзника, но лишь горестно покачал головой.

— Нет, я сделал еще не все. — Через силу заговорил гном. — Я умираю, меня уже не спасти, но я еще могу спасти жизни.

С этими словами, Джибаро засунул руку под полу мантии на груди и извлек оттуда короткий кинжал, украшенный единственным камнем на рукояти. Глаза эльфа в ужасе распахнулись, он попытался отстраниться, замотал головой, подбирая слова. Но некромант, невесть откуда взявшимися силами, схватил его за руку, притянул к себе ближе и уверенно заговорил.

— Послушай меня. Я умираю и ты ничего с этим не сделаешь. Но я знаю, на что способен этот клинок. Я хочу спасти весь мир и если ты не сделаешь того, что должен, моя смерть может быть напрасной. Возьми его и прерви мои муки, получи мои силы и знания и спаси свой народ. Спаси весь Эллирион от нежити.

Сказав эти слова, он вложил рукоять в руку друга и обмяк на его руках, тяжело дыша.

— Сделай это быстро, прямо сейчас. — Приказал гном. — Когда я умру, будет слишком поздно. Исполни мою волю и мы победим.