— Ой, не надо! Я очень любила огурцы кушать, а они всё это видели, могли б спящую придушить…

— Да, кстати, если их сильно разозлить… Вы же знаете, что они переговариваются?

— Ну, не надо! Не хочу такое. Расскажите, как они помогут нам?

— Этого я, признаться, ещё не придумал. В этом вы мне, надеюсь, поможете, пока что я просто обратился к растениям. А вот, как они смогут нам помочь, давайте подумаем вместе.

— Они могут принести нам ключ? — быстро спросила Мария. — Ключ от вашей темницы?

— К сожалению… — развел руками Миролюб. — Но они могут сказать, у кого этот ключ…

— То есть мы с вами просто будем знать, у кого ключ? О да! С этим знанием целую вечность тут ходить мне будет гораздо веселее. Прямо чувствую, как каждый миг мне всё лучше и лучше, — разозлилась Мария.

— Ну, вам-то, наверное, всё равно? — тихо спросил Миролюб.

— Как же всё равно? — возмутилась женщина. — Вы поймите, вы мой единственный защитник. Тот, кто сможет меня оправдать. Даже если я виновна в том, что совершила, не зная того, вы сможете огласить мой приговор, меня осудят. И я смогу навсегда покинуть Край. Понимаете? Вообще, исчезнуть. Не шататься здесь по этим подвалам. Освободиться от этого всего. Но для этого должен состояться суд, на котором меня или обвинят, или оправдают. Пока этого не случилось, я вынуждена жить в образе духа. Это, честное слово, ужасно утомительно, кто бы что ни говорил о том, как прекрасно жить вечно, на самом деле, это мерзко, страшно, гадко и отвратительно… Это только кажется, что потом, с вечностью приходит мудрость. Ничего подобного. Вы себе только представьте — жить вечно и вечно волноваться, что объем твоей талии далек от идеала. Ага! Я тоже думала, что перестану ненавидеть себя за свой жир. Нет. Раньше была надежда, что я умру, а теперь нет, теперь я буду ненавидеть себя вечно… И никакой надежды, что это кончится…

— Надо же, а я бы хотел…

— Нет, вечная жизнь не дает никаких преимуществ, она, наоборот, отнимает у вас всё: мечты, надежды, будущее, прошлое… Ну, если вы тут будете шаммм-шаммм, ещё немного пошамкаете и вуаля, — усмехнулась Мария. — И мы тут с вами вечно будем вдвоем…

— Нет уж, надо выбираться. Итак, мы можем узнать, у кого ключ… Но мы не можем доставить его сюда… Может, мы можем позвать кого-то сюда? — вслух размышлял Миролюб.

— Было бы неплохо, но этот кто-то должен уметь слышать травы и деревья…

— А, мне кажется, я знаю этого кого-то, во всяком случае, совсем недавно мне рассказали одну историю про девушку-эльфа. Не знаю, правда это или нет, но Ярославу я верю.

— Кому?

— Неважно. Давайте попробуем позвать…

Миролюб склонил голову к лютне и, едва дотрагиваясь струн рукой, то ли запел, то ли замычал какой-то низкий звук. Марии показалось, что стены подвалов начали подрагивать в унисон песне барда. Ещё через некоторое время она услышала тихий шорох внизу и, испугавшись, забралась повыше, на рядом стоящую бочку, в которой хранили питьевую воду для арестантов, и подобрала под себя ноги. Конечно, с ней уже ничего не может случиться, но так было спокойнее.

— Королём, значит, решил стать, — усмехнулся Иннокентий.

— Да, и это необходимо сделать срочно! Вот прямо вот сейчас. Королевство и Край в большой опасности. Медлить нельзя, — задыхался от возбуждения флейтист. Его чёрные волосы прилипли к раскрасневшемуся лицу, он был сильно взволнован.

— Что ж, — совсем спокойно, даже слишком, ответил ему Иннокентий. — Он в строгих палатах, поговорите с Леей, вон она бежит, пожалуй, она вас к нему и отведёт.

— Нет! — вскрикнул флейтист так, будто его ранили. — Нужно прямо сейчас, буквально через мгновение здесь появятся представители королевского суда. Представьте их ужас, если я им скажу, что будущий король в темнице. Этого никак нельзя допустить.

— Значит, я ничем не могу вам помочь, — Иннокентий пожал плечами и решительно продолжил путь.

Флейтист не отставал:

— Но ведь и вы особа королевских кровей, и так же, как и ваш приятель, имеете право на престол, — не унимался музыкант. — Позвольте же вас просить, выручите нас.

— Ну уж нет, — резко отстранил его Иннокентий.

— Почему же? Вы сможете отомстить вашему приятелю. Как я вижу, он не уведомил вас о желании занять трон. Хотел сделать это втайне от вас, словно вы ему не друг, а так…

Иннокентий встал. Казалось, слова флейтиста подействовали на него.

— Да. Он мне не друг, — ответил юноша и решительно двинулся дальше по коридору, но музыкант продолжал его преследовать, уговаривая как можно скорее согласиться на коронацию.

— Да погоди же ты, — Иннокентия догнала запыхавшаяся Лея. — Сегодня точно все с ума посходили. Куда ты собрался без меня?

Иннокентий не останавливался, он даже не взглянул на девушку.

— Стой тебе говорят, если уж ты собрался уйти отсюда, то почему не сказал нам об этом?

— Кому вам? — Иннокентий повернул искажённое злобой лицо в сторону Леи. — Тебе и Миролюбу? А зачем я вам? У вас и так неплохо получается? Он, значит, король, а ты, стало быть, королева? Ну-ну, хороши приятели. А в темницу-то зачем его? Лучше бы он и убил бы меня в той комнате, чтобы я вам не мешал? Или вы что? Испугались, что я первее его трон займу? Не надо мне, идите, я ухожу. Плевал я на вас и ваши троны! И не собирался! А ты, Лея? От тебя точно не ожидал. Ради чего? Ради трона? Ты на себя посмотри, замарашка? Ты как вообще королевой быть собралась? И этот тоже хорош король? Оба из болот вышли вчера, а сегодня править захотели? Я и так не собирался вам мешать, подло это, подло!..