Я же от волнения выпустила когти, из-за чего пришлось спрятать руки за спину, хорошо хоть усы с клыки не вылезли. Когда все шесть человек собрались вокруг стола, я почувствовала себя не взрослой самостоятельной пантерой, а маленьким беспомощным котенком. Первым десерт попробовал, конечно же, Густаво, затем дождался остальных. И только после того, как попробовали все, посмотрел на меня.

– Поздравляю, Дарья. Вы приняты. Завтра можете приступать.

Что? Принята? На самом деле? Без шуток?

– Вы сейчас серьезно говорите? А то знайте, в противном случае получите бездыханную меня, скончавшуюся от разрыва сердца.

– Да, девочка, – улыбнулся в пышные усы, – я такими вещами не шучу. Единственно, отнесите сейчас свой десерт в кабинет нашего директора. Пусть тоже оценит его качество.

– Без проблем, – схватила стеклянную форму.

– Удачи и до завтра, – и едва заметно подмигнул. Ох, уж эти итальянцы.

Гордой поступью я направилась в царство Ледяной Королевы, вооружившись ложечкой и тирамису, однако у двери в ее чертоги в нос ударил какой-то очень знакомый запах, отчего стало не по себе. А следом послышались весьма характерные звуки. В чертогах сейчас явно кто-то шалил. Но мне-то нужно консумировать, так сказать, свое дальнейшее здесь пребывание, так что, извините-простите. Да и тирамису без холодильника долго не протянет.

Постучавшись, тут же захожу и наблюдаю прелестную картину. Некто высокий, широкоплечий, наверняка симпатичный, нацеловывает и наглаживает Элину. И все бы ничего, если бы не один факт – здесь воняет волком, сильно воняет. Обычно мы – оборотни, не распространяем явных запахов, пантеры так и вовсе, но в моменты, так сказать, эмоциональных потрясений, вполне можем подванивать, особенно в период брачных игр. В нас пробуждается некоторая потребность обозначить свою территорию, пометить партнера. Вот и сейчас, этот господин при дорогом костюме, сообщает всей местной фауне, что тут его территория. Происходит это несознательно.

– Прошу прощения, Элина Марковна, – улыбаюсь от уха до уха, а Грановская резко отскакивает от образцового самца в сторону. Он тоже поднимается, одергивает пиджак и не спеша разворачивается.

В этот момент моя улыбка сходит на нет. А в голове начинает крутиться только одна фраза: «трою ж, мать!». Блин, это же он! Хозяин антрекота!

– Вас стучаться не учили? – мечет молнии дамочка.

– Учили. Я стучала, но ответа не последовало.

– Раз не последовало, значит, нечего было лезть! – все-таки не сдерживается.

– Элин, успокойся, – гремит любитель ночных променадов уверенным баритоном, – ничего сверхъестественного не случилось.

Ну, да. Пока не случилось, но если он меня узнает, обязательно случится. В среде оборотней воровать друг у друга провизию – дурной тон.

– Добрый день, – продолжает сотрясать стены волчара, – Назаров Андрей Адександрович.

Назаров?! Ну, всё… я сперла антрекот у владельца сего чудного места. Какого черта он вообще решил устроить своей пассии пикник в моем парке?! Да, в моем! Я его в свое время пометила. Не подумайте чего плохого или постыдного, просто бочком потерлась о деревья. Радует одно, вроде бы не узнал, все-таки в человеческом обличье Андрей Александрович меня не видел, а по запаху, так я же говорила, в обычном состоянии пантеры почти не пахнут .

– Здравствуйте, – выдавливаю из себя подобие улыбки, – я пришла поваром устраиваться. Элина Марковна, – перевожу взгляд на все еще раздраженную директрису, – Густаво меня принял, но попросил принести блюдо вам на пробу. Для подтверждения.

– После такой дерзости гнать бы вас отсюда поганой метлой, – никак не унимается.

– А у нас что? – продолжает смотреть на меня Назаров. – Поваров не хватает? М-м, Элин?

– Кондитера нет, – гордо выпрямляется, – я его уволила. Слишком много себе позволял.

Почему-то я уверена, что ничего особенного несчастный повар себе не позволял, просто вот так вот не вовремя попался под руку этой Стервелле. Как, собственно, и я сейчас. Н-да, тут никакие таланты не помогут, тут балом правит самодур в юбке.

– И ты кондитер? – приподнимается густая бровь владельца.

– Да, я кондитер. Между прочим, хороший.

– Ну, давай тогда, тащи сюда свой экспериментальный образец.

Приближаться к нему не хотелось совершенно, но если выбирать между будущим в его ресторане и возможной трепкой за сворованное мясо, я все же выберу будущее в ресторане. Мне очень нужна эта работа. А в случае чего, бегаю быстро. Той ночью смогла же убежать, смогу и сегодня, если понадобится. И, молча, иду к парочке, ставлю на стол тирамису, рядом ровненько кладу ложечку, чтобы Элину не мучил приступ перфекционизма.

– Попробуем, – Назаров зачерпывает немного крема и отправляет в рот, – сносно. Здешний контингент оценит, все равно нихрена не понимают в высокой кухне.

Интересно, он сейчас похвалил меня или обос…, поругал?

– Будешь пробовать? – поворачивается к Элине.

– Нет. Раз Густаво одобрил, пусть работает.

– Какая ты сегодня властная, – скользит взглядом по точеной фигуре волчицы. – Слышала, – обращается уже ко мне, – иди, работай.

Как в жизни все прозаично. Что я была с Гавриловым, что этот породистый пес пристроил свою Стервеллу на теплое местечко, вот она и отрывается. Но куда деваться, такая жизнь, такие правила. Да и плевать. Главное, меня не узнали – это раз, меня взяли на работу – это два, мой непосредственный начальник, надеюсь, достойный человек – это три.