Шрифт:
Оба сделали несколько шагов вперёд и внезапно уткнулись в дверь с надписью «конференц-зал». За дверью было подозрительно тихо.
– Ого, похоже, нас ждут, – предположил Оливий.
– Поджидают, – поправила Махаллат, принюхиваясь к окружающему пространству словно дикий зверь.
– Что чуешь? – спросил Оливий.
– Чую опасность. Там за дверью наш злейший враг – Ариэль…
– Какой ещё Ариэль?
– Скоро увидишь…
– Меня зовут Ариэль. Вы меня прекрасно знаете. Родители всю жизнь трудились на заводе. Родители родителей тоже. Когда-то подобное с гордостью называлось «рабочая династия». Когда-то наш завод гремел. Чего здесь только ни делали. Трубы, литьё, проволока, калиброванный прокат. Завод был гордостью страны. Теперь от былой мощи и следа не осталось. Три обветшалых корпуса. А ещё вот это странное помещение…
– Конференц-зал, – напомнил кто-то.
– Ещё несколько дней назад это место действительно называлось конференц-залом завода «Серп и Молот». И это означало, что завод ещё жив. Раз есть конференц-зал, значит, есть что обсуждать, значит, сердце завода ещё бьётся. Но сейчас у данного помещения другое название. Загляните в интернет. Погуглите. Теперь это коворкинг-центр «Стимул».
Присутствующие зашептались.
– Очередной сюрприз от совета директоров… Ну да – кто мы такие, чтобы предупреждать о подобных мелочах, – продолжил Ариэль. – Какие-то вшивые акционеры, у которых на руках какие-то вшивые бумажки под названием «акции». Но хорошо, что нас сегодня собрали вместе. Хороший повод вспомнить о том, что у всех нас на руках есть акции, о том, что все ключевые решения, касающиеся деятельности завода, должны приниматься на общем собрании. Пора разобраться с тем, что происходит, расставить все точки над «и». А происходит вот что. Из-за нашей с вами разобщённости кучка горе-управленцев, провозгласивших себя советом директоров, творит всё, что им вздумается. Рабочих увольняют пачками, перед увольнением выкупая их акции за бесценок. Инженерный состав и менеджмент сокращают, а тем, кто остался, рассказывают сказки про кризис, про то, что нужно потуже затянуть пояса.
– Денег нет, но вы держитесь! – послышалось из зала.
– Именно, – Ариэль кивнул. – Но денег нет не у всех. У совета директоров их почему-то в избытке. Посмотрите, на чём они ездят, где живут, как одеваются? Отчёт о том, куда тратится заводской бюджет, мы с вами не слышали уже года три. Под разными предлогами общее собрание не созывается. А в это время заводские корпуса распродаются, а якобы устаревшее оборудование вывозится на металлолом. Скоро вообще ничего не останется.
– И нас всех выгонят! – крикнул кто-то.
– А вот это вряд ли, – Ариэль покачал головой. – Всех выгонять нельзя. Кто-то должен поддерживать тонущий корабль на плаву. Иначе не будет господдержки, банковских гарантий, субсидий и займов. Финансовый пузырь просто лопнет. Думаю, в планах всего лишь урезать нам зарплаты, уменьшить численность персонала. Сокращение издержек – так это сейчас по-модному называется. С этой целью наше «заботливое руководство» пригласило к нам сегодня лучших специалистов по промыванию мозгов, настоящих посланцев Ада…
На Оливина и Монахову воззрилось семьдесят ненавидящих пар глаз. Начало тренинга явно удалось.
– Ариэль нас действительно поджидал, – прошептал Оливин. – Но чёрта с два мы уступим.
Оливин глубоко вздохнул, приготовившись вывалить на собравшихся море разящих фактов и цифр. На своем веку он повидал много умников. Но всегда побеждал. Сейчас он расскажет о том, что такое современная металлургия и почему производство металла в России, а тем более в Москве, нерентабельно. Расскажет о мизерных зарплатах китайских и индийских металлургов, о передовых доменных печах и роботизированных прокатных линиях. Цифрами и фактами он докажет, что ничтожный планктон, находящийся сейчас в зале, не достоин и трети того, что сейчас зарабатывает. Что без сокращения издержек и диверсификации бизнеса «Серп и Молот» скоро погибнет. А ещё он пройдётся тяжёлым обухом по всяким там морализаторам и демагогам, которые вместо того, чтобы работать, лишь разлагают коллектив. Оливин уже видел картину того, как аудитория ему аплодирует. Однако…
Монахова вдруг тронула его за плечо и попросила:
– Давай я начну.
Не дожидаясь ответа, она заговорила тихо, едва слышно. Заговорила стихами…
Я воссоздам бессмертия полёт,В биенье сердца, где любовь живёт.И с высоты небес, где свет храню,Почувствуешь любовь мою.Любовь пылает в вечности огнём,Частица вечности поёт в сердце твоём.Счастливым если хочешь в жизни быть,Учись понять, прощать, тепло хранить.Источник счастья, вечности родник,Познанье истины, твой жизни каждый миг.К любви дорогу в сердце проложу,Тебе, мой ангел светлый, я скажу:Дари улыбки, счастье, свет вокруг,Чтоб света и любви замкнулся в жизни круг…Девушка замолчала. Неспешно обвела взглядом аудиторию и продолжила, но по-другому и про другое…
Кем полосынька твояНынче выжнется?Чернокосынька моя!Чернокнижница!Дни полночные твои,Век твой таборный…Все работнички твоиРазом забраны.Где сподручники твои,Те сподвижнички?Белорученька моя,Чернокнижница!Не загладить тех могилСлезой, славою.Один заживо ходил –Как удавленный.Другой к стеночке пошёлИскать прибыли.И гордец же был сокол!Разом выбыли.Высоко твои братья!Не докличешься!Яснооконька моя,Чернокнижница!А из тучи-то хвалаДиво дивное!Соколиная стрела,Голубиная…Знать, в два пёрышка тебеПишут тамотка,Знать, уж в скорости тебеВыйдет грамотка.Будет крылышки трепатьО булыжники!Чернокрылонька моя!Чернокнижница!Семьдесят пар глаз смотрели не мигая, семьдесят сердец работали не стуча. Стояла какая-то особенная тишина. Тишина, которую можно резать ножом.
Махаллат не спеша открыла свой ежедневник и заговорила вновь. Её голос был чеканящим.
– Сто сорок восемь тысяч триста тринадцать рублей— вот та цена, которую нам заплатили за сегодняшнее предательство. Предательство – это наша работа. Почти ежедневно мы ходим по офисам и рассказываем клеркам сказки про то, как улучшить себя, как прокачать навыки, изменить процессы, повысить продажи. Мы продаём иллюзию того, что помогаем тем, с кем общаемся. Продвижение по службе, карьера, личностный рост – всё это ерунда, ложь! На самом деле мы помогаем исключительно тем, кто нам платит. Участники семинаров и тренингов – агнец, которого приносят в жертву во имя прибыли бенефициаров. И сегодня мы пришли сюда за новой кровью, за новой жертвой…