Хотя меня, конечно, заинтересовал еще концерт симфонического оркестра, где можно было бы услышать произведения моих любимых композиторов. Но это – в следующий раз. И лучше – в Москве. «Всему свое время, – решила я. – В Турцию я приехала не по автобусам ездить, а отдыхать на море».

Али оформил мне экскурсионную путевку в Памуккале, предварительно объяснив, что с собой брать и вкратце изложив, из чего будет состоять тур. Итак, в Памуккале я отправлялась в субботу в 4.00 утра.

– Возьмите мой телефончик, на случай, если потеряетесь, – подавая мне листок с указанным номером, предложил гид.

– Благодарю за заботу, – взяв листочек, сказала я, улыбаясь. – А вы что, о каждой туристке так заботитесь?

– Нет, только о вас, – улыбнулся Али.

Затем, простившись со своим собеседником, я для начала решила осмотреть отель. Прошлась по корпусам пяти этажей, чуть не заблудилась. Стены коридоров с многочисленными номерами были цвета беж и украшены картинами природы и натюрмортами. Редко на стене, как узор, красовалась маленькая юркая длиннохвостая ящерица, притаившаяся для отдыха в понравившемся ей месте. Сквозь распахнутые окна просачивался свежий, но знойный воздух, и весь коридор был залит ароматом трав и цветов, которые виднелись всюду за окнами. Эти причудливые лианы цветов, бархатных красных, оранжевых и цвета бордо, в обрамлении зеленой листвы, спускались, нанизанные на тонкую веревочку, вдоль стен отеля между балконами. Не ведомы были мне их названия, но все выглядело очень красиво и экзотично. В отеле были лифты, которыми пользоваться во время своего путешествия я не стала. На каждом этаже радовали глаз красивые декорации из разноцветных камней и гербарий. Везде было чисто, опрятно, убрано, – то было плодами рук сотрудниц отеля в голубых халатах и белых косынках, которых я часто встречала на своем пути, идя вдоль коридоров, заставая их за работой – уборкой номеров. Я улыбалась дружелюбной милой улыбкой, здороваясь с ними, они отвечали мне тем же. Но попытки завести разговор с турчанками оказались тщетными: они не знали русского языка; в ответ лишь улыбались, качая головой.

Глава 8.

Переодевшись в своем номере в купальный костюм, я продолжила знакомство с отелем с внешней его стороны. Для начала спустилась в бар возле бассейна. Народу здесь было мало, несмотря на то, что отель состоял из стоместных номеров. «Наверное, все на пляже», – решила я. В баре было самообслуживание. О многообразии напитков говорили бочонки, выстроенные в ряд сбоку в тени бара: соки, прозрачная питьевая и минеральная вода любой температуры, вина на любителя, пиво, чай разных сортов, – все, что душа пожелает. Официант, распознав во мне новенькую, мило разъяснил какой из напитков в каком бочонке.

Посидев за столиком и подмочив горлышко обычной водицей, я спустилась к бассейну и легла в тени на шезлонге. Какой-то знойный воздух стоял здесь, и дышать было трудно из-за давящего на тело сгустка водных испарений, подогреваемых раскаленным песком и палящим солнцем. Но мне не хотелось двигаться с места. Наблюдая за тем, что делают другие отдыхающие, я любовалась «персиковым» в обрамлении зелени цветов отелем. По обе стороны бассейна расположились шезлонги с матрасами и пляжными зонтами. Возле отельной ограды, обильно заросшей искусным зеленым лиственным шатром, красовались пальмы и прочие экзотические деревца и кустарники, названия которых я затруднялась вспомнить. Слева от меня располагалась маленькая детская площадка с детским голубым бассейном, в котором резвились дети, играя с нетонущими в воде игрушками. Одного малыша купали папа с мамой. Эта картина счастливой супружеской четы с ребенком вдруг навела на меня ностальгию. Да, да, именно ностальгию, но не по прошлому, а по настоящему. Я неожиданно на мгновение почувствовала себя такой одинокой в этом краю и в целом мире. Счастливая супружеская чета эта была воплощением гармонии и единства в контраст мне, одинокой, предоставленной самой себе девушке, которая всегда мечтала о своей семье, о прекрасном заботливом супруге и красивых здоровых детях. Но этого у нее пока не было. Ибо она от мечты своей, рано или поздно предстоящей сбыться, обращалась в бегство, намеренно забываясь на работе, имея дело с многочисленными чужими семьями с детьми, воспитывая их подолгу службы, и головою уходила в карьеру, крутясь с утра до ночи, как белка в колесе. Семья родителей, с которыми я жила, тоже была чужда мне, хоть и родна кровными узами. Да, увы, я была одинока. Это так. Как остро ощутила я это сейчас и именно здесь, вТурции.

«Но я найду свою пару! За тем я и приехала сюда. Чую сердцем, что здесь мой ненаглядный, единственный и неповторимый. Он зовет меня, я слышу зов его совсем близко. О, Турция, – обратила я свой взор на голубое небо, – милая, Турция! Ты прекрасна, ничего красивее я не встречала в жизни. Ты – страна моей мечты. И пусть здесь сбудется и другая моя мечта, помоги мне, своей Гузели. Пусть у берега моря я встречу любовь свою, любовь всей жизни. С первого взгляда мы узнаем, пара, друг друга с моим будущим супругом. Сведи нас вместе, и объедини брачными узами вовеки веков. Благодарю Тебя заранее, величественная краса Земли, именуемая Малой Азией. И пусть моя прекрасная судьба решится здесь, на стыке Востока и Запада. И пусть все будет так, как я того хочу».

Быстрыми движениями я смахнула слезы, невольно начавшие скатываться с блестевших глаз, вновь окинула взглядом молодую супружескую пару с дитяти и улыбнулась:

– Я буду счастлива! Я буду любить и буду любима!

Меланхолию и ностальгию как рукой сняло.

– Хватит тут валяться. Пора действовать! – я поднялась и, выйдя за ограду отеля, отправилась в сторону пляжа.

По пути не пропускала аркады магазинов, заглядывая в каждый из них. Сами продавцы-турки, едва завидев меня, приглашали войти в свои павильончики. Здоровалась с ними. Они в свою очередь спрашивали мое имя, и откуда я приехала. Я называлась.

– Из Татарстана, – отвечала с улыбкою.

– Значит, мусульманка, – радовались они, принимая меня за свою.

Некоторые умудрялись даже целовать мою беленькую ручку. И я подумала, что, наверное, все турки такие вежливые и обходительные, и здесь так принято обходиться с представительницами слабого пола. Но вскоре я перестала придавать особого значения столь любезному обращению со стороны турков к своей персоне, хотя, признаюсь, это мне польстило, но не сильно; скорее этот ритуал лобзания руки ужасно забавлял меня, как и сами турки, впрочем. Поэтому отвечала я им ослепительной улыбкою. Некоторые турки даже набирались храбрости пригласить меня на дискотеки в разных отелях, на прогулки на катере по морю и в Аланью. Стараясь не обидеть этих доброжелательных, и самое главное, неназойливых турков, я вежливо отказывала им, кокетливо повторяя каждому:

– Благодарю, как-нибудь в другой раз. Спасибо за приглашение.

Встречные же туристы, возвращавшиеся с моря, одаряли меня любопытными, одобрительными взглядами. Я улыбалась им, они – мне. Все они были загорелые, а новичка сразу видно: кожа моя была, как у Белоснежки. Да и выглядела я на сто процентов! И я это знала. Гордая посадка головы в белой панамке, миниатюрная фигурка в «открытом» красном купальном костюмчике с золотистой надписью «Gerl», с завязанным на бедрах радужного цвета парео, легкая кокетливая поступь, одновременно молодость и красота, обаятельная кротость и изящество личика и привлекательной фигуры, непринужденная грация стройного тела в сочетании со спокойным величием, источаемого единением прекрасного тела, красоты души и свободы духа, – все было в моем облике. И не это даже не хвастовство. А реальность в плоти и крови. От счастья я парила в облаках как сошедшее с небес неземное создание. И дуновение свежего теплого морского бриза касалось нежной, как лепестки белой лилии, белизны кожи. Аристократические чепты лица, с вьющимися кудрями, развевающимися на ветру, – вот такая прелестная девушка в тот день предстала пред ликом моря на песчаном пляже. А оно, такое широкое, необъятное лазурно-глубокое и тихое поразило мое богатое воображение с первого взгляда. Сняв солнечные очки, как завороженная, я смотрела на эту тихо плескавшуюся обширную водную гладь голубовато-зеленоватого цвета, успевшую разлиться в моей душе, как в изумрудном сосуде, ликующей радостью и спокойствием, ибо я вобрала в себя это чинно покоящееся море своим глубоким вдохом. Как прекрасно было оно, мое Средиземное море, поразившее меня своею красотою в самое сердце! Море удивительно гармонировало с моей душою, вселяя в нее свою уверенность и спокойствие, унося все тревоги и страхи, которые теперь казались не только необременительно ничтожными, но и вовсе исчезли. С моей памяти исчезли заботы и все мое прошлое. И теперь существовало лишь настоящее – это море. Море любви, расстилающееся предо мною. И имя ему удивительное – Средиземное, ибо было в нем одновременно что-то земное и небесное: нежно-лазурные волны его плавно сливались на далеком горизонте с поразительной голубизны небосводом. Ни единого облачка не было на небе. Лишь яркое солнышко, это большое небесное светило, свысока смеялось своим детям, землянам, купающимся и загорающим на морском берегу. Легко было дышать свежим теплым чистым солоноватым легким морским бризом. На лоне такого природного волшебства чувствовалась свобода полета птицы, высоко парящей над морем, ярко искрящемся своими солнечными игривыми бликами.