Когда-то Хэш взбегал по ступеням, просто чтобы увидеть Филина и перекинуться с ним парой слов. В эпоху отрочества он, несмотря на исполнение долга, доставлял ибтахинам кучу хлопот, тайно выбираясь в Хагвул. Тогда Хэша мало волновало, что он может обрушить тщательно выстроенный карточный домик секретности, и каждый раз возвращаясь, поднимаясь по девятой кротовой норе в кабинет Йонима Гона ради очередной выволочки, он думал, что старики, окружающие его, слишком боятся мира за стенами лаборатории.

Теперь он сам почти не выходит в Хагвул. И не потому, что понимает ректора и его присных, хотя отчасти это и так. Двенадцать лет назад Хэш тешил себя надеждой, что сможет назвать Хаолам домом, но так и не смог.

Потайная дверь скрывается за большим портретом основателя Университета. В нём даже проделано незаметное смотровое оконце. Гигант мельком оглядывает кабинет, чтобы убедиться, что у ректора нет посетителей, и открывает дверь.

— А, Хэш! — восклицает Филин, заметив гостя. Он сидит за большим письменным столом и отрывается от внимательного чтения доклада. По изумрудной папке охотник понимает, что это отчёт о недавней охоте. Йоним бросает листы на стол и стремительно выезжает в центр кабинета. В окне за его спиной плавает марево и россыпь оранжевых уличных огней. На Хагвул медленно опускается последний сентябрьский вечер этого года.

Хэш пересекает кабинет, щёлкает замком на входной двери, возвращается к ректору. Старик ждёт. Его взгляд цепко проходится по фигуре охотника, задерживается на повязках. Гиганту даже не нужно смотреть в глаза Филина, чтобы понять, что он несказанно удивлён, рад и переживает за него. Хэш наклоняется и обнимает старика.

— Не думал, что ты так скоро оправишься, — покончив с приветствием, говорит Йоним. — В этот раз мэвр подкинул тебе серьёзного противника.

Охотник кивает, отходит к уголку для посетителей, садится в кресло. Рёбра отзываются нытьём, Хэш пытается занять позу поудобнее, но выходит плохо. Он не хочет вываливать на ректора все свои сомнения разом, но тот легко читает его.

— Что случилось? — спрашивает ректор, подъезжая и останавливаясь напротив. Будь это обычная беседа, он занял бы место под другим углом.

«Чёрт», — думает Хэш.

— Сегодня ночью я получил… послание, — отвечает он и смотрит Филину прямо в глаза. Йоним единственный, кто может выдержать этот взгляд.

— Откуда? От кого?

— С той стороны. Из мэвра, — Порошок подействовал и Хэш говорит почти без хрипа. — Я думаю, со мной пытались связаться сородичи.

— Рассказывай.

Гиганту становится не по себе. Порой в Филине просыпалось что-то от хищной птицы, и тогда становилось ясно, что прозвище дано ректору не только из-за мудрости и внешнего сходства. Столько силы осталось в этом старике. Пускай он и прикован к креслу, но его власть и мощь простираются намного дальше кабинета или даже Университета. Вздохнув, Хэш начинает рассказ. Йоним слушает, не отводя глаз.

— Ты не думал, что этот день когда-нибудь наступит? — спрашивает Хэш, закончив.

— Спустя столько лет… — старик выглядит задумчивым и усталым. — Я надеялся, что этого не произойдёт. Не потому что боялся. Просто это сделало нас…

— Ворами?

— Похитителями.

Ректор отводит взгляд, а Хэш наблюдает за наползающей на Хагвул тьмой.

— Так оно, в сущности, и было. Всегда, — говорит спокойно, как ему кажется, Хэш. — Глупо полагать, что младенец в мэвре появился из ниоткуда.

— Но никого не было рядом. Совсем! Даже следов.

— Я не обвиняю тебя. — Охотник переводит взгляд на Йонима. — Ты спас мне жизнь. Но, похоже, на той стороне есть мои сородичи. Может быть даже семья.

Ректор не отвечает. В его глазах появляются непрошенные слёзы, на которые он злится, но ничего не может с ними поделать. Воспоминания кружат в голове будто снежинки, и сознание выхватывает из мельтешащей кутерьмы то одну, то другую, вызывая из небытия картины прошлого. Дела давно минувших дней.

>>>

К экспедиции готовились так долго, что поползли слухи о её отмене.

«Вот и всё. Всё открыто», — вспомнил Йоним слова отца. Они прозвучали в тот день, когда пришли первые новости об экспедиции капитана Нода. Он достиг Южного полюса, обнаружил землю, которую населяло примитивное племя, привыкшее к жизни в бесконечной заснеженной пустыне. Вместе с тем, капитан Нод совершил последнее географическое открытие, доступное человеку. Оставались, конечно, крошечные точки на карте, незначительные вершины и лакуны, слухи о которых давно стали легендами и мифами. Южный полюс воплощал идею фронтира: загадочного, прекрасного и жестокого. Теперь он стал ближе и яснее, но вместе с тем лишился своей ауры.

Потому, когда четырнадцать лет спустя Йоним Гон, один из самых молодых профессоров в истории Университета, получил загадочное письмо от своего наставника, который предложил ему новый мир в обмен на клятву молчания, раздумывал он недолго. К тому моменту ушёл из мира отец, а мать поддержала бы младшего сына, если бы он мог ей рассказать. Что касается друзей… Друг у мара Гона был только один, и он бы тоже понял. Обязательно понял.

Йоним согласился и получил второе послание — явиться к определённому часу в Инженерный корпус с минимумом вещей.