В то утро он вместе с отцом должен был отправиться в поле. Выдвинуться планировали сразу после рассвета, чтобы к самому солнцепеку управиться с большей частью работы. Пора сбора урожая в этом году выдалась очень жаркой. Южное солнце палило так, что, казалось, сам воздух раскалялся докрасна и обжигал все внутри, стоило только сделать вдох.

Питер ожидал, пока отец закончит последние приготовления, с помощью старших братьев запряжет телегу, потому-то и слонялся у забора, разглядывая улицу.

И тогда он заметил ее.

Она шла, едва переставляла израненные ноги. Голова ее была опущена, седые волосы свешивались на лицо и грудь. Она уже не просила о помощи, даже по сторонам не смотрела. Знала, что здесь ей никто не поможет. Да и нигде бы не помогли.

О том, что за лесом находятся поселения оборотней, в их местах знали все. Правда, мало кто бывал там — двуипостасные не любили чужаков и жестоко расправлялись с тем, кто норовил нарушить их границы. Иной раз они совершали набеги на поселения, вырезали жителей, уводили скот и молодых девушек, но это случалось редко. Настолько редко, что сам Питер только слышал об этих бесчинствах, да и при жизни его отца ничего подобного не происходило.

А эта женщина… было в ней что-то такое, что привлекло внимание. Ни тогда, ни сейчас, спустя почти двадцать лет, Питер так и не смог понять, что же именно в ней его заворожило. Она была измучена и, вероятно, изранена. Не могла даже оторвать ноги от земли и просто шаркала, оставляя за собой кровавые полоски, с каждым шагом все больше раня ступни. Но было в ней что-то… Не такое, как в остальных. Что-то чужое, чуждое… точно бы ненастоящее, но и завораживающее вместе с этим. Она не походила ни на одну женщину, что ему доводилось раньше видеть, хоть и видел Питер не так уж, чтобы много.

И он смотрел. Просто смотрел. Даже дышать боялся.

И она почувствовала этот его взгляд. Остановилась напротив их забора прямо посреди дороги и медленно подняла голову. Седые волосы почти полностью закрывали ее лицо и только глаза… бесцветные, точно выцветшие под палящим южным солнцем… выглядели живыми.

Один взгляд. Всего лишь один…

Питер и сам не понял, как получилось так, что она оказалась рядом. Вот только что, эта незнакомка стояла посреди дороги, а вот она уже по ту сторону забора, прижимается грудью и протягивает к Питеру руки.

— Помоги… — хриплый шепот и взгляд в глаза.

Он замер, не в силах отвести взгляда, пошевелиться. Язык прирос к небу, в груди стало разрастаться что-то… горячее… огромное.

— А ну пошла отсюда! — это отец вышел во двор и, увидев, происходящее, бросился на женщину. — Пошла-пошла! Ишь, смертница, нашла того, кто слаб, и решила использовать? Что, мало крови нашей вы выпили, изверги? Мало жизней унесли? Пошла вон и чтобы духу твоего здесь не было, а не то… быстро на вилы поднимем! Вон!

Она отшатнулась. Отпустила руки Питера и… оскалилась, глядя прямо в лицо его отцу. Глаза ее, всего мгновение назад бывшие бесцветными, вдруг окрасились в насыщенный желтый цвет. А зубы… Питер никогда в жизни не видел ничего подобного — это были настоящие звериные клыки.

— Что это ты вытворяешь?! — отец уже не смотрел на нее, а отвесил Питеру подзатыльник. — Совсем разума лишился с нечистой заговаривать. А ну, живо, в дом. И сегодня сидишь под замком.

Женщина зарычала, как рычат звери, загнанные в ловушку, напружинилась вся, точно бы готовилась к прыжку.

— Пошла отсюда! — отец снова обратил на нее свой взгляд, в руках его каким-то чудом вдруг появился тяжелый дрын. — А то сейчас как перетяну по хребту, мало не покажется.

Она отшатнулась на середину дороги, глянула в последний раз на отца, а затем перевела взгляд уже на самого Питера. Они смотрели в глаза друг другу всего несколько мгновений, но этого хватило, чтобы у мальчишки внутри все перевернулось.

В этот день в поле его не взяли. Отец пинками загнал непослушного отпрыска в дом и лично запер его на чердаке, ничего не объясняя. Правда, он не знал, что Питер давно уж наловчился сбегать по крыше.

Когда улица опустела — мужчины отправились в поле, а женщины, разбрелись по хозяйственным делам — Питер покинул чердак. Он точно знал, что незнакомка не могла уйти далеко — не в том состоянии она была.

Прокравшись в дом и стащив кусок хлеба и вареного сала, он, прячась от всех и каждого, крался по кровавым следам.

Она остановилась в подлеске — дальше просто не смогла идти. Упала на пожухлую траву и так и осталась лежать там. Питер приблизился осторожно. Он боялся, очень боялся, что она уже умерла. Присел подле нее на корточки и протянул трясущуюся руку, чтобы прикоснуться к плечу.