Культ воли гораздо менее влиятелен. Из его идеологов заметен прежде всего Фридрих Ницше. Налицо противоречие: энергичные дураки занимают в обществе большинство руководящих позиций, но главенствует почему-то не культ энергичных дураков (культ воли), а культ умников (культ разума).

В характеристике почти каждого великого деятеля выделяют не только «волю к победе», неутомимость, энергию, но прежде всего «выдающийся ум». Правда, не так-то легко бывает уточнить, какой частью своих достижений этот деятель обязан советчикам и случаю.

Может, все-таки имеет место возвеличение не всяких умников, а только энергичных? Так сказать, объединение двух культов, в котором одна из двух ценностей имеет небольшой перевес?

Более правдоподобным представляется следующее объяснение. В культе ума допускается элемент культа силы лишь для маскировки. Культ ума является массовым, культ силы – тайным. Умники – эксплуатируемая часть общества. Пусть массы стремятся быть умными, а также пусть обвиняют умников в нерешении общественных проблем. Если же пропагандировать культ силы, то виноватыми станут власть имущие, и, кроме того, у них появится слишком много конкурентов.

Соотношение между двумя указанными культами является отчасти продуктом стихийной эволюции «западного» общества, отчасти результатом воплощения различных замыслов, которые разработали отдельные умники, хорошо устроившиеся при начальствующих энергичных дураках.

Грасиан не совсем прав, а может, слишком требователен. Думается, что иногда и умники выглядят глупцами – если им случается ошибиться или если они маскируются под дураков.

При поверхностном общении можно легко имитировать ум, особенно перед дураками, из-за чего умные как социальная группа постоянно дискредитируются псевдоумниками.

Вот способы, какими глупость сходит за ум:

многозначительная молчаливость;

повторение чужих умных мыслей;

случайное попадание «в точку»;

пререкания с дураками;

успех в какой-либо узкой области;

симпатичность;

энергичность;

многознание;

красноречивость;

заумность речи;

остроумие;

хитрость.

Подлинный умник обычно скрывает свою особенность, фальшивый же ищет признания. Сама внешность псевдоумника нередко свидетельствует, что это человек необычный. Во всяком обществе у псевдоинтеллектуалов есть свой способ выделиться – костюмом, прической, манерами.

Псевдоумник читает философов и говорит мудро. Правда девять десятых философии – философия дураков: вульгаризации, шарлатанство, бред.

Умных часто путают с «начитанными». Между тем, еще Гераклит сказал: «Многознание уму не научит».

Хуже того: многознание мешает думать. Чем больше застрянет в голове чужих сомнительных мыслей, тем меньше места останется для своих. К тому же в толстые книги вмещается много глупостей: чем толще получается книга, тем труднее обеспечить ей высокое качество.

Остроумие – далеко не признак ума. Это всего лишь языковый фокус, основанный на нескольких простых навыках. Обычное средство развлечения и самоутверждения в среде продвинутых дураков. Оно очень кстати при общении с дураками, но его обладатель сам оказывается похож на вышесреднего дурака. При желании можно быстро развить в себе остроумие, но башковитых оно обычно не привлекает, так как они и без него чрезмерно оригинальны. Острословие обычно формируется у людей, у которых много праздного общения и мало ценных мыслей. Остроумность – своеобразие формы, но не содержания высказываний. Хуже того, стремление говорить остротами отвлекает от работы над содержанием: одно дело, когда что-то само собой приходится «к слову», другое – когда внимание направлено на то, чтобы что-то ввернуть что-то «к слову» в каждое предложение.

«Ум, в общепринятом значении этого слова, имеет много общего с остроумием, однако не означает в точности того же, ибо термин 'умный человек' никогда не истолковывается как уничижительный, тогда как 'остряк' подчас звучит иронически.» (Вольтер. «Философский словарь» / «Ум, остроумие») Достаточно надежным показателем того, что остроумие – не показатель ума, является обилие остроумных личностей, особенно в среде молодежи: "У нас шагу нельзя ступить, чтобы не наткнуться на глупого острослова: куда ни глянь, всюду ползают эти насекомые. (Жан де Лабрюйер. «Характеры»)