В заводскую школу принимались в обязательном порядке сыновья служащих демидовских заводов, и в редких исключениях – дети заводских священников и дворян. Еще реже – дети рабочих: лишь в том случае, если у них вдруг обнаруживались редкие способности к языкам, математике или черчению.

Ученики школы находились в ней неотлучно – как при пансионе. Н.Н.Демидов, который больше всех других владельцев уделял внимание школьному обучению и подготовке профессиональных кадров, запретил отпускать учеников школы домой, дабы они не видели пьяного безобразия, которое процветало в родительских домах его учеников. Мне кажется, что эта была, скорее всего, забота не о нравственности подростков, а о раннем отлучении от родительской семьи и воспитании личной преданности будущего управленца хозяину.

Демидовская империя была огромна. Она включала в себя не только заводы, рудники и шахты, но и огромную территорию тайги (которая истреблялась на древесный уголь); и пристани; и пильницы, на которых готовились сосновые и еловые доски для барж и каменок; а также морские и речные флотилии судов; и склады готовых изделий, расположенные на берегах рек, в городах, мимо которых следовали своим маршрутом «железные» караваны… Эта империя нуждалась в целой армии грамотных, хорошо обученных специалистов и, что немаловажно, умевших подчиняться интересам и распоряжениям хозяина.

На демидовских заводах, как во всей России тогда, поддерживалась кастовость. Если в масштабах государства это было «деление» на дворянство, духовенство, купечество, мещанство, крестьянство (казенное и крепостное), то в огромном Горном округе Урала тоже существовали свои касты: служащие (управители и приказчики разных уровней), потомственные рабочие и приписанные к заводам крестьяне.

Дети служащих после окончания школы назначались писцами, «толмачами» в конторы и заводские (фабричные, рудничные) управления, приказчиками и т. д. Если повезет – могли дослужиться до высоких должностей, как в Нижнем Тагиле, так в Москве и Петербурге. Но при этом они оставались крепостными!

Известна, например, династия приказчиков Беловых. Один из них уже в середине XIX века служил в Петербургской домовой конторе, к тому времени он получил вольную, своих детей выучил в петербургских гимназиях и университете. Но вернулись они в Нижний Тагил, чтобы служить на заводах: кто управителем заводской лаборатории, кто – преподавателем в заводскую школу. В любом случае, Беловы работали в уральских владениях Демидовых. То же самое можно сказать о Черепановых. Мы знаем о механиках, но представители их многочисленного семейства состояли и в приказчиках.

Заводские рабочие – кузнецы, молотобойцы, машинисты, сплавщики, плотинные, металлурги с ранних лет посвящали своих сыновей в тайны профессии. Это была гарантия того, что став мастерами, сыновья смогут получить работу и содержать как свои семьи, так и престарелых родителей. Так создавались заводские династии.

Если же профессиональный труд не требовался, то использовались крестьяне приписанных к заводам деревень, дети-сироты и женщины (безмужние).

Снова нам поможет книга Евгения Федорова: «Ребята сызмальства на выработку бегают – всё кусок хлеба! Так и трутся на руднике, приглядываются к тому, как взрослые горщики работают. Из этой золотой роты и буроносы берутся. А работенка буроноса известно какая: туда-сюда, от рудника до кузницы, и обратно. В кузницу торопятся снести затупленные буры, а оттуда бегут и несут отточенные. Руда-то крепкая, а железо в бурах нестойкое, забот не оберись, а мальчугану, выходит, хлопот на целый день!..»

Рабочий день начинался в пять утра…

А это из книги географа Гмелина: «В проволочной мастерской малолетки от 10 до 15 лет выполняют большую часть работы, и притом не хуже, чем взрослые. Это одно из похвальных учреждений господина Демидова, что все, кто только сможет работать, приучаются к работе. В Невьянском заводе я видел, как мальчики от семи до восьми лет выделывали чашки из железной меди и различные сосуды из того же металла. Вознаграждаются они соответственно своей работе…» [3]

Это выдержки из Палласа: «Весьма приятно смотреть, что маленькие ребята работают кузнечную работу!» [4]

…На Урале, как и в родной Туле, Швецовы следили за тем, чтобы подраставшие сыновья и племянники осваивали ремесло дедов и отцов. Это была гарантия того, что их детей не забреют в армию на 25 лет, не отправят в углежоги или в шахты рудников.

Вполне может быть, что финансовое благополучие во время опалы главного кормильца семьи – Ильи Григорьевича поддерживала его жена – Анна, в девичестве Стрижёва, происхождение которой тоже интересно. [5]

Её предки, потомственные рудознатцы, появились на Урале позднее Швецовых – примерно в 1760 году, когда около их родного древнего села Фокино, что на правом, высоком берегу Волги, близ озера Нестияр, были выработаны болотные руды, а три железоделательных завода – тоже демидовские – были перепрофилированы на выпуск канатной продукции.* (См. Приложение)

Обращаемся к ещё одному литературному – надежному – источнику, книге «В лесах». Её автор П.И.Мельников-Печерский, уроженец Нижнего Новгорода, писатель-этнограф и чиновник по особым поручениям Министерства внутренних дел, пишет: