– Стекло опустите, пожалуйста. Я медленно поведу, вы не простудитесь. Просили покатать вас вокруг Сити. Надо отработать стили и антураж. Буквально два-три круга. Потом – сразу в Марьино.

– Ладно. – Я нажал на рычажок стеклоподъемника.

Стало зябко. В салон залетели снежинки. Я высунул голову в окно: Сити утонул в серости и снегопаде. Ни одной башни толком не разглядеть.

Пока стряхивал снег с пиджака, все вернулось на круги своя: солнечный день, блеск стекла и металла. Я двумя руками вцепился в ручку двери – и вовремя: Сити погрузился в зомби-апокалипсис. Рыжий скелет башни «Меркурий» почти лежал на изогнутых ржавых остатках башни «Эволюция». Остальные небоскребы превратились в грязное, пыльное месиво стали, стекла и бетона.

Ветер подул в нашу сторону, заполняя салон гибельной пылью. Я закашлялся, вспомнив о дыхании. Меня скрутило и чуть не вырвало.

Откашлявшись, я снова глянул в окно. Сити сверкал огнями в ночной прохладе. Один в один как на рекламной картинке.

– Вы в порядке, Алексей Витальевич?

– Впечатлен! Интересный антураж. А над стилем надо поработать.

– Я передам ваши пожелания. Все, поднимайте стекло, едем к вам.

За окном – солнечный майский день. Разношерстные небоскребы Сити подозрительно поблекли, притворяясь обычным деловым центром.

Не помню, как дополз до квартиры. Захлопнул дверь, прижался к ней спиной и только тогда выдохнул. Здесь точно никаких сюрпризов не будет. Если что, на ощупь сориентируюсь.

– Лешенька, ну наконец-то! Я заждалась уже вся. Прямо горю! Иди ко мне…

– Мариш, погоди. Ты же к маме хотела ехать.

– Значит, перехотела! Муж для меня важнее!

– Мариш, погоди, нам же еще кран менять. А в этих трусиках и топике мы ничего поменять не сможем… Ключ из рук выпадет.

– Какой еще кран?

– С этим… бочонком, как его… С картриджем!

– Забудь! Лучше я для тебя станцую. Ты же это любишь, правда?

Она подняла руки, вытянулась и стала изгибаться волной. Одно слово – фитоняшка.

Не отрывая взгляда от волшебного танца, я снял пиджак и бросил его на тумбочку у шкафа. Машинально ослабил галстук. Жарковато.

Изгибаясь, Маришка прильнула ко мне с поцелуями. Мы закружились в страстных объятьях. В спину врезалась ручка кухонной двери. Маришка расстегивала мою рубашку, целуя шею. Взгляд уперся в пустую полку над входной дверью.

А где же бочонок???

– Маришка, стой, погоди, где картридж? Сама, что ли, поменяла?

Я отстранил ее и зашел в кухню: кран подкапывал.

Вернулся в прихожую: синий бочонок стоял на полке, Маришка исчезла. Обыскал всю квартиру – Маришки не было.

Чтобы не сойти с ума, решил заменить картридж. Перекрыл воду. Раскрыл заветный чемоданчик, погладил инструменты. Кран мы с Маришкой ставили сами, но цельный, в сборе. Картридж еще ни разу не меняли. Я даже не знал, с какого боку подступиться. Слева посмотрел на него, справа. Приподнял ручку, опустил. Нигде никаких винтов.

Пока раздумывал, смеситель сделался полупрозрачным, словно Господь наградил меня рентгеновским зрением. Появились ярко-красные стрелочки дополненной реальности, указывающие порядок действий. Заглушка, ручка-рычаг, крышка, прижимная гайка, картридж. С такой технологией при всем желании не ошибешься.

За пару минут управился. Включил воду – полный порядок. С Маришкой, конечно, душевнее краны чинить, но так намного эффектнее. Можно идти в профессионалы!

Поел Маришкиного борща и долго не мог заснуть. Я же видел эту пустую асфальтовую площадку перед стоянкой. Какой волейбол с теннисом?! Какие аттракционы? За ночь выросли? А десятый этаж? Откуда там появились двери и паркет? Отгрохали шикарный ремонт, пока я картинки рассматривал? Десятилетний мальчишка-портье тоже, наверное, виртуальный. Они же не идиоты – ребенка нанимать и наряжать в корпоративную униформу! А «Веста» тюнингованная – это ж моя машина была! Почему сразу не просек?

После покатушек вокруг Москва-Сити и перфоманса квазиМаришки правила игры прояснились. Пока на мне этот поясок и линзы, нельзя никому звонить, искать помощи или спрашивать совета: толку никакого, а хороших людей подставлю. Лучше вообще не рыпаться. И о Маришке думать поменьше. Главная задача – продержаться неделю, никому не навредив. Решение элементарно: выбрать безлюдное, относительно безопасное место и там перекантоваться.

Снился волейбол. Я играл в команде белых бикини против красных. Проснулся счастливый. На завтрак доел борщ: пельмени в морозилке не пропадут. Вымыл посуду (смеситель работал идеально), собрал рюкзак, закрепил на него спальник, переоделся – и в путь. До метро дошел без приключений. Граждан, жаждущих контакта, отваживал фразой «Спасибо, не интересно!».

На выходе в город со станции «Бульвар Рокоссовского» двое полицейских попросили показать документы. Размышлять о природе полицейских не рискнул. Вежливо ответил: «Спасибо, не интересно!» – и спокойно пошел дальше.

Преследовать не стали.

До парка «Лосиный остров» добрался пешком. Там и затерялся, поближе к заповедной зоне. Лосей не встретил. Выбрал ровное место для привала, глотнул водички и нырнул в спальник. Спецэффекты не мучили.

Уснул быстро. Снилось детство и лекции по зарубежной литературе. Экзамен у Павла Вячеславовича Балдицына. Он меня спрашивает, какого цвета был плащ у Одиссея, а я отвечаю: «Спасибо, не интересно!». Павел Вячеславович, не смутившись, предложил побеседовать на интересующую меня тему. Я почему-то вспомнил Кроуффорда с «Бегом на трех ногах», и понеслась! Ремарка мы обсуждали еще на факультете, а Стейнбека, Драйзера и Джойса уже за столиком в кафе. Мне дико хотелось послушать про Марка Твена, но Павел Вячеславович вдруг загрустил: