Глубоко вздохнув, он продолжал с силой, напряженным, звенящим голосом:

— Мы поклялись, и не впустую. Мы сдержим Клятву! Нам грозили множеством бедствий, и предательство не последнее из них. Не сказано лишь об одном — что нас погубит страх, трусость, малодушие. Вот мое слово: мы пойдем вперед! И вот мой приговор: мы обречены на деяния, песни о которых будут звучать до последних дней Арды!

Речь Феанаро как будто разбила чары безмолвия. Страшный шум взвился над толпой: крики гнева, возгласы одобрения, плач и стоны, горестный вой, какой я слышала только над убитыми…

У меня в голове осталась лишь одна мысль: Намо опоздал. Нас уже проклял умирающий тэлеро там, в Альквалондэ. Владыка лишь утвердил его проклятие.

Арквенэн, выпустив меня, всплеснула руками:

— Ну и ну! Это уж слишком! Владыки хотят наказать всех, а мы-то ни в чем не виноваты!

— Не уверен, — пробормотал Ниэллин.

— Выходит, мы должны вернуться и просить у Владык прощения за чужое зло? Несправедливо! — возмутился Тиндал.

— Отчего же? Хочешь сказать, в нем нет нашей доли? — с сухим смешком возразил Алассарэ.

— Мы-то не убили никого из тэлери. Напротив, защищали их!

— Но не защитили. И не осудили убийц. Мы идем вместе с ними, собираемся плыть на кораблях, взятых силой, через кровь и смерть. Разве тем самым мы не одобрили братоубийство?

— Это не одно и то же!

— Ближе, чем ты думаешь, — сказал Ниэллин мрачно. — Нам ли гордиться чистотой рук, если мы пользуемся плодами преступления?

— Больно вы с Алассарэ строги, — буркнул Тиндал в ответ.

— Глупости все это! — поддержала его Арквенэн. — Какими такими плодами преступления мы пользуемся? Ноги моей на корабле еще не было, всю дорогу на себе мешок тащу!

Ниэллин хотел что-то добавить, но его перебили полные отчаяния крики:

— Нолдор! Опомнитесь! Куда мы пойдем против воли и слова Владык?!

— Горе нам! Не видать нам удачи, коль скоро Владыки отвергли нас!

Другие отвечали горячо и зло:

— Трусы! Чуть вас пугнули, вы и дрожите, как листва под ветром! Если вам так страшен Мандос, как же вы сразитесь с Морготом?

— Вам ли браться за деяния, достойные песен? Возвращаетесь, Намо ждет. То-то сладкий отдых уготовил он вам в своих Чертогах!

— Пусть! Лучше быть тенью в Мандосе, чем убийцей!

— Что ж ты не вспомнил об этом в Альквалондэ?

— Жаль, что не вспомнил! Тогда бы убитые не являлись в мои сны!

— Да ты безумен! Тебе и впрямь полегчает в Мандосе. Мой меч при мне — хочешь, помогу попасть туда?

Душа моя сжалось от тоскливого предчувствия. Вот-вот мы снова ополчимся друг на друга… Проклятие уже сбывается, даром, что мы не сделали и шага вперед!

Но тут Феанаро рявкнул:

— Молчать!!!

Его окрик услышали. Шум притих.

— Нолдор! Кто вы — воинство или бездумное стадо?! — накинулся на нас Феанаро. — Стоило явиться Намо, и вы устроили гвалт, словно галки при виде кречета! Каких еще подвигов мне ждать от вас?!

Все замолчали, пристыженные. Феанаро продолжал внушительно:

— Испугались угроз Владык? Помышляете о возвращении? Глупцы! Владыки слабы. Они не удержали нас в Тирионе, не остановили в Альквалондэ. Они бессильны против нашей воли и не смеют препятствовать нам. Их угрозы пусты. Но не пусты мои обещания! Те, кто пойдут со мной, обретут огромный мир, станут творцами своей судьбы. Те, кто вернутся, сами замкнут на себе оковы, чтобы сполна испытать произвол Владык. Жалкую, рабскую участь будут влачить они до конца времен. Выбор за вами! Решайте, мне недосуг ждать!

— Погодите!

Толпа расступилась перед Лордом Арафинвэ. Он прошел поблизости от нас и остановился у самой воды. Дети его встали рядом. Их золотые волосы светло мерцали в полумраке.

— Феанаро, брат мой! Ты заблуждаешься, — начал наш Лорд с необычной твердостью. — Владыки не слабы. Они остановили бы нас, если бы пожелали. Но они все еще доверяют нашему разуму, нашей совести и нашей воле. Не проклятие послали нам они, а предупреждение. Выбор за нами.

Он на мгновение умолк, потом продолжал настойчиво:

— Можно ли возвести крепкий дом на шатком, кривом основании? Можно ли под гнетом вырастить стройное дерево? Нет! Наш путь не прям, ибо с первых шагов запятнан кровью сородичей, и гнетом лежит на нем наша вина. Не к вершинам победы ведет он нас, а в дебри промахов и сомнений. Содеянного уже не исправить. Но, быть может, вернувшись по доброй воле, мы спрямим наш путь — поймем корни несчастья в Альквалондэ, примиримся с Владыками, с тэлери… с собой. Тогда мы выступим вновь, с благословения Владык. Лишь так мы исполним задуманное — одолеем Врага, освободим Свет и стяжаем себе истинную славу.