Феонин промолчал.

– Да шучу я! Я же неделю уже себе колю эту сыворотку, поэтому знаю об этих инопланетных культурах побольше твоего. Неужели ты поверил, что я могла? – в ее взгляде чувствовалась пристальное изучение, граничащее с ненавистью и призрением.

– Ну, ты же сама говорила, что я немного консервативен? Вот я и решил, что пора расширять свои представления о вселенской морали.

– Дурак ты!

– Значит в этих коробках и спрятан контрабандный груз? – Феонин указал на картонные коробки на железных стеллажах.

– Конечно, нет. Здесь хранятся запасные детали для корабля. Расходные материалы и прочее.

– Но мы же уперлись в стену. Я не вижу ничего необычного…Тут где-то тайник? – он оглядел небольшое помещение, но не обнаружил ничего необычного.

– Он повсюду.

Феонин еще раз огляделся, повнимательнее, но снова ничего подозрительного не заметил. Он пожал плечами.

– Даже если просканировать помещение всеми видами излучений, ничего здесь не найдут. Поэтому не стоит упрекать тебя в тупости, – Анета погрузила руку в ровную зеленую траву, которая росла на стене.

– Тайник в стене?

– Смотри внимательно.

Девушка закрыла глаза и на несколько секунд застыла. Феонин почувствовал, как пространство вокруг начало ритмично вибрировать. Из травы появились две длинные тонкие лианы, они обвились вокруг руки девушки; на их кончиках раскрывались бутоны пульсирующих светящихся цветочков, в которых ютились похожие на светлячков насекомые. Они взлетели вверх, остановились напротив Анетиных глаз, считывая ее намерения несколько секунд. Освещение помещения вдруг погасло.

– Как красиво… – пролепетал Феонин, наблюдая как из флуоресцентной синей травы начали «выползать» на поверхность маленькие розовые цветочки.

– Неоновый лес из песни Игги Попа. Придем в каюту. Закинемся камертоном и послушаем эту песню? – сказала Анета, с возбуждением наблюдая за метаморфозами Фауна.

– Вы прячете снадобье в цветах? Значит, корабль является вашим сообщником? Чудеса…

– Фавн в деле. Он или скорее оно, а может и она… Короче, он подсел на эту штуку. Ест ее каждый час, так что если бы мы задержались неожиданно на какой-нибудь планете надолго, то рискнули долететь до пункта назначения без товара. Он как орешки щелкает этот камертон, – девушка наклонила бутон цветочка, и пара капель какой-то жидкости упала ей на ладонь и словно ртуть застыли. – По пять капель каждому хватит. Она прикоснулась к светящемуся живому ковру и снова закрыла глаза. Через несколько секунд, свет загорелся и все только что произошедшие события стали казаться обрывком сновидения.

У Феонина закружилась голова, когда они начали подниматься наверх. Он шел за Анетой на автопилоте, не вникая в ее непрекращающийся словесный поток, резкая головная боль поразила его. Приступ мигрени длился недолго, но этих небольших порций боли хватило его нервной системе чтобы «перегореть». Ему захотелось прилечь на диван и отключится.

– Я же рикала тобе! Нужно было тебе секать меня в каюте. Ты дойдешь вообще?

– Нй-ен-ситим се добре. Мне уже лучше. – Феонин смутно ощущал, как девушка практически тащит его на себе, словно пьяного в стельку. Хорошо, что коридор был не очень длинным.

– Идем, не оборачиваясь, делая вид, что не замечаем ее, – прошептала Анета.

Феонин издал какие-то булькающие звуки в знак согласия. Через несколько метров дверь автоматически открылась, и его пропихнули внутрь. Он ели дошел до дивана. Присев ему сразу стало лучше. Действительно, нужно было не делать лишних движений и беречь силы.

– Ты это видел? – Анета пошла в ту часть каюты, которая была оборудована под мини-кухню.

– Ты же сама сказала не оборачиваться.

Через несколько минут девушка сидела рядом, держа в руке пару пластиковых стаканчиков.

– Похоже, Барбара сегодня развлекается с Королем Лягушонком, а вовсе не со слизью, как мы подумали. Странно конечно что он там у себя так мурлыкал… Может он там по видеосвязи занимался со своими сородичами виртуальными оргиями.

– Ты их видела?

– Да. Они обнимались и двигались туда, откуда только что пришли мы. Жаль, что они нас заметили.– Анета протянула Феонину стакан. – Давай поскорее отправимся в путешествие.

– Космос в космосе. Роман в романе, – вырвалось у Феонина.

– Отлично сказано.

***

Солнечные лучи проникают в нас; меняют химию нашего организма. Жители той стороны Земного шара, на которой светило на полгода уходит в небытие знают эту аксиому. Дети тьмы начинают оживать, они больше не мертвецы, не драуги, умершие «соломенной смертью» в небоскребах, построенных из ногтей. Сознание есть сама жизнь, оно прорывается сквозь кокон анабиоза. Так приходит весна. Девушка в шелковом платье, облепленном шелкопрядами, она вальсирует посреди подснежников. Она – сама любовь; то есть синоним жизненной силы. Весна-вестница, весна – весталка! Девственница, которой боги уготовили роль Великой Блудницы!