Эмберли, поражаясь, уставилась на меня.

– Во-первых, я сильно сомневаюсь, что он – серийный убийца. Ты смотришь слишком много слэшеров. Во-вторых, я думала, ты не хотела говорить о нём? И в-третьих, его любимый цвет? Ты серьёзно? Тебе сколько, двенадцать? – она прыснула со смеху.

– О, хватит! – я хотела шлёпнуть её ладонью, но она увернулась. – Ты знаешь, что я имею в виду. Серьёзно, я не знаю, что со мной происходит. Когда я сидела на его постели в палатке, он даже намекнул мне, что ему нравится быть главным, и я вполне уверена, он говорил о сексе. Он сказал, что нежности от него ждать не стоит, – я помедлила мгновение перед тем, как поняла, что рассказала слишком много.

– Подожди минуту, – она нахмурилась, глядя на меня. – Что ты имеешь в виду под «когда сидела на его постели в палатке»? Не стоит ждать нежности? Какого чёрта случилось в палаточном лагере? И я всё проспала? – Эмберли скривилась, возбуждённая услышать больше.

– Я не упоминала это раньше? – ответила я, кося под дурочку. Я встала, прошла к своему мини-холодильнику и взяла яблоко.

– Ээээмм, нет. Я бы запомнила такое. Всё в порядке. Я не стану любопытствовать, поскольку ты не хочешь говорить об этом, но я ожидаю деталей позже, – она посмотрела на меня многозначно. – Хотя скажу, что, возможно, я и не лучший человек, который может давать советы в отношениях, но тебе не стоит переживать о такой несерьёзной вещи. Лучше живи моментом. Если ты хочешь Зейна, а он хочет тебя, тогда, я думаю, тебе стоит воспользоваться этим.

Я впилась зубами в своё сочное, красное яблоко, и села на кровать напротив неё.

– Кому какое дело как долго ты знаешь парня? – продолжила она. – Моя сестра встречалась со своим парнем три недели, прежде чем выйти за него замуж, а они уже десять лет в браке. Вы оба – взрослые люди. Пойди и узнай его. И увидишь куда заведёт тебя жизнь. Вы слишком много беспокоитесь о том, что скажут другие. Пошли всех нахрен, – её радостная улыбка воодушевляла.

Я вдумчиво кивнула.

– Ты права. Думаю, мне стоит достать трусики взрослой девочки и взять быка на рога. Спасибо, куколка. Я могу сказать, что уже люблю тебя! – я бросилась через кровать, оставляя на её щеке влажный чмок.

Она скривилась.

– Господи. Если ты собираешься ещё раз поцеловать меня, можешь для начала хотя бы зубы почистить? – она подняла руку. – Мне не нравится утреннее дыхание.

Я подняла самую ближайшую ко мне подушку и бросила ею в неё.

– Хамка! – я прыснула со смеху и спрыгнула с кровати, направляясь в ванную, чтобы освежиться.

– О! Кстати! – она выкрикнула из моей спальни. – Надень что-нибудь милое. Мы идём в парк посмотреть, как ребята играют в баскетбол. Ну знаешь, на усладу для глаз.

– Чёрт возьми, Эмберли! – закричала я в ответ. – Ты всегда знаешь, где найти усладу для глаз!

Она прохрипела:

– Милая, мы на военной базе. Это место заполнено такими парнями. Давай же. Поторопись!

Я быстро приняла душ и надела свои любимые джинсы и футболку с «Тар Хилс» (прим перев.: баскетбольная команда Северной Каролины). Всё время, пока я собиралась, Эмберли жаловалась, что из-за меня она опаздывает.

– Замолчи уже, я собираюсь так быстро, как могу, – ответила я.

Может, услада для глаз поможет мне очистить свои мысли. Но снова-таки, если там будет Зейн, надежда на это канет в лету.

* * *

Мы направились к парку недалеко от общежития, и я заметила Эрика возле группки парней, которые разбивались на команды. Как только он увидел меня, то помахал рукой, чтобы мы подошли к ним.

Яркий солнечный свет абсолютно не помогал бороться с моим похмельем, и я внезапно поблагодарила свои солнцезащитные очки, потому что голова раскалывалась.

– Хочешь поиграть с нами, Чес? – спросил Эрик со своей мальчишеской улыбкой. Он похлопал своими ресницами, глядя на меня. – Ну пожааааалуйста?

– Нет, спасибо, – хохотнула я. – Мы с Эм пришли только посмотреть. Кому-то же нужно вытирать ей слюни, чтобы они не капали на её новый топ.

Эмберли ткнула меня локтем в бок.

– Эй, следи за языком.

Все рассмеялись, потому что знали, что это правда. За короткое время мы все узнали Эмберли, и поняли, что она любила западать на всех и каждого.

От смеха начала болеть голова, так что я сжала виски пальцами, попытавшись унять боль.

– Что с тобой? – спросил Эрик.

– О, у неё похмелье, – ответила Эмберли за меня.

Я простонала.

– Я никогда больше не буду пить.

– Ага, все мы так говорим. Каждый раз, – рассмеялся Эрик. – Ладно, Чес, с игрой ты пасс, я полагаю.

Он повернулся к Эмберли, и спросил, не хотела ли она сыграть.

– Давай, Эм, я знаю, что ты хочешь поиграть со мной, – пошутил он, подталкивая её и подмигивая с двузначным намёком