Я ее проблему знала. Она была сволочь. Ей хотелось сильных сволочных ощущений. И сильного действия, которое даст ей эти ощущения. Ее не устраивала атмосфера непринужденной дружеской беседы. Но повода для скандала она пока не находила.

Девчонки затеяли с Викой и Лизой горячий спор 'о хиппанутых на Пушке'. В другое время я бы с удовольствием приняла в нем участие, сказала бы пару веских слов. Но сейчас мне было не до хиппи. Я всей кожей ощущала растущую агрессивность Кретовой. Моя тревога усиливалась.

Возле беседки стоял пустой мусорный контейнер. В своем идиотском караульном марше Кретова доходила до ограждения беседки, просовывала ногу между балясинами и била по 'мусорке' ботинком. Раздавался громкий удар, металлический ящик гудел, Лялька всем тельцем вздрагивала. Девчонки искоса поглядывали на Кретову, но ничего не говорили. Она снова возвращалась к нам. И опять шла к контейнеру. В один из таких подходов она перегнулась через перила и рывком откинула с него крышку. Та с диким грохотом хлопнулась о стенку ящика, все испуганно замолчали.

Все-таки она была психопатка, каких мало!

Вика имела неосторожность произнести это соображение вслух. Задумчиво и тихо так сказала:

– Во психованная!..

В наступившей тишине ее слова прозвучали очень внятно. Кретова их услышала.

Она вскинулась. Викина фраза сработала как детонатор. Что-то в этом роде Кретовой и было нужно! Наконец, право на сильное действие получено! Она с наслаждением выдавила из себя натужную злобу:

– Что ты сказала, с-с-сучка?! Ну-ка, повтори!

И двинулась на Вику. Та испуганно втянула голову в плечи. Кретова подошла к ней вплотную:

– Слышь, ты, мочалка драная! Еще раз вякнешь - урою!
– И резко вскинула расставленную пятерню, как бы собираясь ударить. Но не ударила, а отвесила Вике сильный щелбан. Девушка вскрикнула.

Кретова перешла все границы. На Лисе никто так себя не вел. В драках с Ворами или Полярниками ребята делали намного более грубые вещи. Но на Лисе, среди своих, - нет! И Кретова раньше не рисковала выступать у нас в гостях столь цинично, как сейчас.

Попались мы в этой беседке, подумала я...

Девчонки в страхе замерли. Я была готова лопнуть от напряжения. Но пока не знала, что делать. Кретова сделала хитрый ход. Совершила насилие, доставила боль, унизила Вику, оскорбила. Но щелбан - не удар по лицу. Не кидаться же из-за него в драку! А потом, что это будет за драка? Она ведь 'уроет', как обещала. Только не Вику, а меня...

Да, я не знала, что делать. И не знала, смогу ли вообще сделать хоть что-нибудь!

Мне было страшно...

И тут масла в огонь добавила маленькая Лялька. Она к тому времени уже доела шоколадку. Ребенок насытился и почувствовал себя сильным и смелым!

– Не трожь Вику!
– гневно закричала Лялька.
– Вика хорошая! А ты - плохая!
– Она вскочила, скомкала в кулачке шоколадную обертку вместе с фольгой и кинула в Кретову: - Вот тебе!

Бросок удался. Бумажная 'бомбочка' угодила Кретовой прямо в глаз! Она бешено вылупилась на Ляльку:

– Ах ты, засранка вонючая!

Кретовой было все равно, с кем воевать. Она вошла в раж и уже ничего не соображала. Подскочила к Ляльке и отвесила ей подзатыльник.

– Подняла бумагу с пола!
– заорала она.

Лялька покачнулась от удара, ее пухлые, измазанные шоколадом губки искривились, на глаза навернулись слезы. Она опустила голову, медленно, как бы неуверенно, положила ладошку на затылок и тихо заплакала. Я увидела, как ее слезы закапали на деревянный настил беседки.

Во мне как будто взорвалась граната. В груди, в голове полыхнуло рваное яростное пламя. Оно мгновенно выжгло внутри все ненужное - сомнения, страх, возмущение, тревогу, неуверенность, слабую надежду на благополучный исход этого вечера... Весь этот хлам! Я видела Лялькины слезы на полу беседки и ее жалкую, сгорбленную, дрожащую от слез фигурку. Это стало главным. Все остальное теперь не имело значения.

Я встала, не сводя с нее глаз.

– Подняла бумагу с пола!
– тупо орала Кретова, нависая над девочкой.
– И выкинула!
– Она указала на мусорный контейнер.

Лялька стояла, опустив голову, и плакала. Кретова схватила ее за шиворот:

– Давай! Или я тебя сейчас туда выкину!

Меня захлестнуло жгучее бешенство. Теперь кроме этого я ничего не ощущала. Оно с дикой силой распирало каждую клетку, рвалось наружу. Я вся гудела от напряжения. В мозгу билась единственная мысль: мне нужно раздавить Кретову! Превратить ее в Лялькину обертку от шоколада!