Ну, как было сказано в одном кино: 'Начну сначала...'

Не с детства, нет. Могу, конечно, сказать, что родилась в маленьком поселке Сажное в часе езды от Белгорода, что в первый класс там же пошла - но какой смысл? Это неинтересно. В это время никаких особых событий не происходило - родилась, училась... Все как у всех. От того времени у меня осталось много воспоминаний, но общей картины из них я сложить не могу. Как я с велосипеда упала и порезала ногу об шифер. Как пчелы на пасеке дядь Саши Чуева покусали. Как Артем Широкоумов в школе приставал. А еще Артем учил меня мухлевать в фишки - помню, у меня была большая коллекция с фишками-покемонами. Как с Ирой Пшеничной в куклы играли и одновременно влюбились в нашего соседа Женю Балабу. Мне было лет пять, когда я написала ему своим корявым детским почерком признание в любви и попросила Костика Михолапа стать для меня внештатным почтальоном. Стыдно потом было... А еще мы всей семьей собирались за большим праздничным столом, и дедушка играл на старой довоенной гармошке.

Обрывочные воспоминания, не объединенные каким-то одним общим сюжетом. Бабушку Шуру только хорошо помню. Она была моим самым близким и родным человеком. Не мама, вопреки всем канонам, а именно бабушка. Официально - прабабушка. Я все свое сознательное детство ходила за ней хвостиком. Ногу кипятком ошпарила - к бабушке. С качелей навернулась - к бабушке. Спать ночью одна боялась - опять же к бабушке. Она меня очень любила и всегда защищала, если мама за что-то хотела наказать. И всегда мне помогала. Помню, у меня в классе втором или третьем был кошмарный полосатый свитер с мишками, который висел на мне как балахон. Мама заставляла меня надевать этот свитер в школу. Но он был такой чмошный, что надевать его было стыдно! Бабуля только рукой махала - ей было не важно, что мне больше нравились спортивные штаны и майки. А еще бабушка моя была упрямой - если что-то решила, то с места точно не сдвинуть. Я тоже такая, хотя во многом именно эта черта характера - быть верной своему выбору и ни при каких условиях его не менять - повлияла на мою жизнь и жизни тех людей, которые были рядом. Когда ее не стало, я потом долго себя виноватой считала - она умерла быстро, тихо, незаметно. Я же была рядом, в соседней комнате - и совсем ничего не почувствовала, хотя то время, пока бабушка болела, я практически не отходила от ее постели. Все, что осталось у меня в память - две фотографии. И все.

А вот мама... отношения с ней были сложными, но сейчас все недомолвки и конфликты исчезли. Причины этих конфликтов всегда были разные. Со временем я начинаю понимать, что во многом мама была права. Как в том анекдоте: 'Звук имеет самую низкую скорость - родители говорят в пятнадцать, а доходит только к сорока'. Вот почему-то о маме я не знаю, что сказать, хотя это, бесспорно, важный человек в моей жизни. Она всегда как-то пыталась обезопасить меня и сестру, всегда о нас беспокоилась, многое - очень многое - делала за нас, что я по прошествии лет могу понять, но не принять. Но все-таки в эмоциональном плане она была... скупа на чувства, что ли? Она не умеет их показывать. Ей было проще помочь мне с уроками, чем обнять. А мне всегда было важно именно вот это тактильное восприятие - обнять, потрогать, пощупать, потискать, погладить... Помню бабушкины руки, в морщинках и родинках - теплые, ласковые. Сашины руки - сильные, кожа немного загрубевшая между пальцами. А мамины руки для меня... холодные. Увы.

И как бы не было трудно писать и неприятно думать - все же я была лишена той нужной каждому ребенку материнской ласки. Особенно остро это чувство проявилось после смерти бабушки. Мама была со мной рядом, но любовь свою показывала только в действии. А любовь ведь в другом! Во взглядах, во всяких милостях-нежностях. У меня этого не было. Мам, я знаю, что ты будешь это читать, поэтому - прости. Но это правда. Возможно, это даже к счастью. Возможно, что первые свои повести я написала только для того, чтобы доказать тебе: моя 'писанина' - это вполне серьезное занятие.

Сестра... Наташа младше меня на пять лет, но все, кто знает нас обеих, смеются, говоря, что нас в небесной канцелярии перепутали, и первой должна была родиться Ната - наверное, потому что разные отцы, вот и внешность тоже разная. По сравнению с ней я выгляжу младше, ниже ростом... А вообще сестра моя большая умница, учится на медсестру. В детстве нас часто разлучали на довольно длительное время. Когда она родилась, ее отец забрал Наташу и маму к себе в Ростовскую область (он был из казачьей станицы), а меня дедушка с бабушкой держали за руки-ноги и никуда не отпустили. Через два года, как раз когда я пошла в первый класс, мама с Наташей вернулись, а еще через шесть лет вернулся отец Михаил Владимирович, и они все вместе переехали на съемное жилье. Вот тогда-то я сама в свои тринадцать лет, все прекрасно понимая, сознательно отказалась переезжать куда-либо и осталась в родном доме. Разве ж я могла уехать от бабушки? И сейчас мы с ней опять живем в разных городах - она в Курске, а я - в Казани.

Дедушка Леша с бабушкой Диной прожили вместе двадцать лет, вырастили трех девочек - Галю, Люду и Таню - мою маму. После развода у бабушки родилась самая младшая дочь Лена, и они вдвоем переехали в другую деревню. Дедушка остался с нами и заменил мне отца. Я ему за это очень благодарна, потому что своего родного отца я видела всего лишь два раза в жизни, и эти встречи врядли можно считать приятными. Скорее, наоборот.

Как и встречи с Леной - моей тетей. Больше всего мне почему-то в ней не нравится ее высокомерное отношение к людям и требование называть ее исключительно Леной, а не небрежным 'Ленка'. Несмотря на то, что мы с ней практически одного возраста, все-таки очень различны по характерам. Ленка к себе внимания постоянно требует. И если этого внимания у нее нет - она всячески его добивается. А еще она очень аккуратная - карандашик к карандашику, складочка к складочке. Педантичная, в общем. И ценит дорогие и яркие вещи. Я ничего не имею против этого, но все-таки я - полная ее противоположность. До сих пор моим самым главным недостатком считается несобранность.

– Кристина, твою мать! Ты статью написала? Все уже сдали, а у тебя до сих пор по нулям! Сколько можно быть такой несобранной?
– кричит на меня в скайпе редактор казанского русскоязычного журнала 'Идель' Аля Гумерова всего лишь через пару недель сотрудничества.

И мне приходится с ней соглашаться. Да, я действительно ужасно несобранная. Статьи - это только вершина айсберга. Сколько раз я забывала включить будильник, в результате чего, естественно, опаздывала на учебу/работу, безуспешно пытаясь отыскать в завалах одежды футболку.

Помните фильм 'Билет на Вегас' с Михаилом Галустяном? Диалог между героями:

– Чувак, тебя ограбили.

– Нет, тут так всегда...

То же самое творится и у меня в шкафу, будто кто-то долго и с наслаждением рылся среди вещей, переворачивая все вверх дном. 'Творческий беспорядок' - успокаиваю я себя, но в нем очень тяжело с утра найти джинсы и джемпер. Я постоянно забываю дома ключи, документы, флешки, телефон и многое-многое другое.

А вот Ленка такой не была. Но, вопреки известному правилу, что противоположности притягиваются, мы с ней не притянулись. Была у нас негласная вражда. Она дарила мне на день рождения розовый кошелек, зная, что я ненавижу этот цвет, а я ей - самые вонючие духи, которые только могла найти. А потом произошел один занимательный случай, после которого я тут же прекратила с ней общение. Я ее в шутку обозвала то ли дурочкой, то ли как-то еще безобидно - уже не помню, а она позвонила моей маме и сказала, что я ее матом обругала. Глупо, правда? Мама приехала на следующий день и увезла меня домой. Все, с тех пор как отрезало. Есть во мне одна очень нехорошая черта - я не умею прощать. Во всем мире, наверное, найдется лишь несколько человек, которым я прощу что угодно. Как в детстве было, так и сейчас не изменилось.