Оказался в воде. Куда-то делись ноги и руки, вместо них Петр Михайлович активно двигал плавниками и хвостом, расталкивая вокруг себя таких же, как он, полулюдей-полурыб.

– Что тут происходит!? – истерически завопил бывший чиновник, хватая воду невесть откуда появившимися жабрами.

– Новичок? – раздалось справа.

Петр Михайлович с трудом развернулся к задавшему вопрос карасю с печальным человеческим лицом.

– Дали взятку милому старичку на входе? – снова заговорил «карась». – Я вот, тоже. Обидно. Только говорили нам о самой большой ценности, и на тебе. Как говорится, горбатого могила исправит.

– Куда я попал? – Петр Михайлович яростно работал плавниками, чтоб удержаться на месте. – И как отсюда можно выбраться?

– Вы попали туда, куда попадают все мздоимцы. А выбраться отсюда можно, только имея изрядное количество добрых дел, тех самых монеток, что мы с вами отдали при входе. Те, кому хватило ума не расставаться с остатком совести, могут проскочить сквозь множество сетей, натянутых от берега до берега, вниз по реке, чтобы начать жизнь сначала и попытаться исправить прошлые ошибки. Остальным это не под силу из-за толстой жировой прослойки, находящейся под чешуей. Эта жировая прослойка – ничто иное, как наращенная нами же оболочка хамства и наглости, скрывающая совесть и не позволяющая пролезть сквозь ячейки в сетке. И мы рано или поздно попадаемся хозяевам сетей.

– И что дальше? – переварив услышанное поинтересовался Петр Михайлович.

– Они питаются этой нашей жировой прослойкой.

– Как это, питаются?

– В прямом смысле этого слова. Нет, они, конечно, делают, вроде как, хорошее дело, освобождая нас от этой оболочки. Но сам процесс сдирания, мягко говоря, не приносит приятных ощущений. Мы в десятикратном размере испытываем всю ту боль и обиду, что доставляли людям, зависившим от нас. Потом нас отпускают, и мы можем проскочить несколько ловушек.

– Прямо, как стрижка овец, – помрачнел бывший чиновник.

– Это еще не все. Во-первых, жир наш слишком быстро нарастает заново. Во-вторых, у хозяев сетей появляются дети, которые тоже хотят есть, в результате чего сетей становится все больше.

– Но это же несправедливо!

– Да полно вам. Можно подумать ваши дети пошли на завод. Вспомните.

И Петр Михайлович вспомнил…

* * *

– Добрый вечер, – в комнату вошла Таня.

Петр Михайлович кивнул головой в ответ и ткнул пальцем на столик, стоявший возле кресла, в котором чиновник то ли восседал, то ли возлежал. Служанка шустро проскользнула мимо мраморных купидонов, поставила разнос, и так же шустро испарилась, оставив после себя запах дорогих духов.

Петр Михайлович потянулся к столику, аккуратно, кончиками пальцев, взялся за обжигающе холодную, вспотевшую, бутылку водки, уже открытую служанкой, и налил в стограммовый стаканчик. Поставил бутылку в то же место, отмеченное водяным кружком, привычным движением принял содержимое стакана и слегка поморщился. Затем снял с пирамидки, устроенной из бутербродов на тарелке верхний шедевр, представляющий собой кусок хлеба, намазанный маслом и усыпанный красной и черной икрой вперемешку, удовлетворенно улыбнулся, и осторожно надкусил, придержав верхней губой попытавшуюся было упасть одну из икринок. Медленно и тщательно прожевал, прежде чем проглотить и потянулся за пультом от телевизора.

– Пап, у меня ничего не получается.

Отец недовольно посмотрел на вошедшего сына, прервавшего приятную процедуру.

– А что у тебя вообще получается? – пронаблюдал, как у сына сжимаются губы, сходятся брови, и вздохнул. – Ладно, что там у тебя?

– Я работаю в этой фирме как проклятый. Никакой личной жизни, никакого отдыха.

– Я тебе говорил, поработаешь годик-другой, и сам станешь хозяином этой фирмы, либо какой-нибудь другой, как пожелаешь, я все устрою.

– Не хочу. Наш босс загружен работой не меньше меня. Что он видит? Раз в год отдохнуть на Кипре и все?

– А что ты хочешь?

– Не знаю, но не на завод же идти токарем.

Петр Михайлович повторил ритуал «принятия на грудь», достал из подлокотника кресла телефон и набрал номер.

– Игорь Сергеевич?

– Да, Петр Михайлович, добрый вечер.

– Добрый. Скажи мне, кто проверяет на качество продукцию, выпускаемую кооперативами?

– Для этого есть специальный сертификационный отдел.

– Ты можешь моего сына пристроить туда?

– Никаких проблем, хоть начальником.

– Вот и договорились, начальником так начальником.

– Но зачем это тебе, Михалыч? Место-то не рыбное. Частники не шибко спешат приобретать эти самые сертификаты, благо их продукцию и так расхватывают. Законом не прописано…

– Это уже моя забота, – отрезал Михалыч.

– Да ты не серчай, у меня самого уже плешь проедена спиногрызами, и все по той же проблеме.

– Что, опять внучка?

– Она, – вздохнули на другом конце провода.

– Направь ее в санэпидемстанцию. Там недавно был создан еще один отдел, выдающий медицинские книжки сроком на один год. Скажи от меня. Да поторопись, скоро выйдет закон, согласно которому все продавцы должны будут иметь эти документики.