Но затем слышен ее вздох, и она озадаченно произносит:

— Нет, нет, просто ты… ты всегда пользуешься этим парфюмом?

Я прекращаю поворачивать ручку и разворачиваюсь к темному пространству, где я знаю, она находится. Я надеюсь, даже почти уверен, что в этот момент Лаура терзает свою губу. Я так отчаянно хочу, чтобы она сделала это ради меня, так, черт побери, отчаянно желаю этого.

— Да.

Она делает глубокий вдох через нос.

— Я не обращала на него внимания раньше. Я всегда так сильно сосредоточена на шоколаде.

Внезапно я четко улавливаю довольно-таки сильный аромат Armani, что исходит от меня, чего еще никогда в жизни не происходило. Он слишком резкий для нее? Я что, пахну как жигало? Так, словно я наткнулся на отдел мужского парфюма в торговом центре? Господи Иисусе. Что, если мое обоняние тоже не к черту? Наверное, так и есть. Если я не в состоянии ощущать вкусы, то, скорее всего, не могу чувствовать и запахи. Я начинаю отступать назад, но как в раз в этот момент она прикасается к моему предплечью. Я замираю. Ее прохладные пальцы сжимают сильнее.

— Он пахнет довольно приятно на тебе, — я могу чувствовать улыбку в ее голосе. — На самом деле хорошо.

Черт меня побери.

Но когда этот сексуальный момент между нами может на самом деле превратиться во что-то большее, во что-то невероятное, нас внезапно прерывает голос Сэнди, моей секретарши, с другой стороны двери, которая говорит:

— Мистер Раскин! Плохие новости! — она всегда говорит так, словно пальцами зажимает себе нос. Так делают, когда хотят кого-то разыграть по телефону.

Хватка Лауры на моих руках становится немного сильнее, и я чувствую ее потребность выплеснуть все свои чувства.

— Какие именно, Сэнди? — спрашиваю я. Мой голос звучит хрипло, словно я только что проснулся, мои слова источают жесткость и тьму, потому что я больше не могу себя сдерживать. Но Лаура прикасается ко мне первой, словно между нами щелкает невидимый выключатель. Я слегка прижимаюсь к ней, нахожусь так близко, что мои мышцы груди слегка приподнимает ее великолепную грудь. В моем разуме создается образ того, что я так хочу увидеть — ее груди без бюстгальтера, ее лицо, искаженное страстью. Даже не смотря, что нас разделяет тонкий материал брюк, я все еще могу ощущать жар, что исходит от ее тела.

— Кажется, что замки не заработают до того момента, пока вновь не дадут электричество. Это все может затянуться на часы, — кричит Сэди. — Вы там точно в полном порядке?

Черт побери, это предприятие. Все эти проблемы произошли из-за того, что мы хотели сделать безопасную комнату для дегустаций, а теперь выходит, что замки не открываются в чрезвычайной ситуации. Все чертовски непродуманно.

Но с другой стороны…

Лаура стоит, затаив дыхание. Крошечный смешок срывается с ее губ. Она прижимает ладони к моей груди и сжимает крепко материал моей рубашки в своем кулаке.

Господи, да.

— Все нормально? — спрашиваю я, шепча ей на ухо, одновременно с этим вдыхая ее аромат, на самом деле, я делаю большой вдох, наслаждаясь ее запахом в первый раз за все время нашего знакомства. От нее исходит самый приятный в мире аромат миндаля и ванили.

Она не отвечает сразу же на мой вопрос. Вместо этого я ощущаю, как ее грудь вздымается и опадает, и ее тело вновь прижимается к моему.

— Что ты хочешь, красавица, скажи мне? — тихо говорю я.

Ее грудь еще раз вздымается. Затем еще раз опускается.

— Возьми меня, прямо здесь. Прямо сейчас.

Мать вашу, да!

Я беру ее лицо в свои ладони, чувствуя шелковистую и нежную кожу у моих покрытых щетиной щек. Под моими ладонями я ощущаю, как неистово бьется ее сердце.

— Мы в порядке, Сэнди, — говорю я громче и поглощаю Лауру в поцелуе.

Этот рот. Этот чертовски идеальный рот. Чем сильнее я целую ее, тем сильнее она отвечает мне на мой поцелуй. Я проскальзываю глубже языком в ее рот, и она позволяет мне, потому как делает то же самое и со мной. Все еще наслаждаясь чувственным поцелуем, мы оба начинаем снимать одежду друг с друга — она расстегивает мой ремень, а я ее рубашку.

В то время когда наши руки находятся между нами, стараясь стянуть друг с друга одежду, я отстраняюсь от нее.

— Знаешь, ты пропустила пуговичку на моей рубашке, — говорю я ей, когда расстегиваю их за нее.

Расстегнув мой ремень, Лаура начинает расстегивать молнию на брюках.

— Я чувствовала, что это произойдет. Я видела, как ты смотришь на меня. И я обожала каждую минуту этого.

— Чертовка.

Сейчас я чувствую, насколько болезненно тверда моя длина, все желание, которое скопилась за эти долгие месяцы, устремилось к моему члену. Я поднимаю ее юбку вверх и сжимаю пальцами край ее плотных шерстных колготок, которые спускаю вниз по ее бедрам. Затем я сжимаю ладонями ее бедра, эти чертовски идеальные бедра, и разворачиваю ее, сделав несколько шагов с ней вперед. Ее шажки крошечные и неуверенные, когда мы продвигаемся вперед в темноте, ее бедра сжимаются вместе.