Со швейным цехом было тяжело. Особенно в самом начале, в первый месяц после покупки, ведь здание требовало ремонта, многие станки вышли из строя, и даже проводка в цехе барахлила. Но Кимберли знала, что она справиться. Другого выбора у нее не было. Люди воплощали в жизнь свои мечты и с куда меньшим капиталом, нежели у нее. Так, что Кимберли не жаловалась на трудности. Сперва она наняла мастеров, и только проверяла, как движется ремонт и отделка в здании. Да и уроки шитья принесли свои плоды, теперь Ким прекрасно строила чертежи любой сложности, разбиралась в тканях, во всевозможных строчках и видах отделки. Легко переносила выкройки на ткань со всеми припусками на швы, со всеми выточками. И ей это дело безумно нравилось.

Она назвала свой цех «Кимбл». Поддельный паспорт оказался на удивление качественным, и ни одна госструктура не проявила к ней интереса. Теперь она была Кимберли Блеквуд. Она уже привыкла к этому имени и не хотела его менять.

И ни родители, ни сам мистер Блеквуд, так и не нашли ее. А может быть, и не искали. Постепенно Ким перестала переживать по этому поводу. Перестала оглядываться по сторонам, боясь встретиться взглядом с темно-карими глазами в толпе.

Больше всего Кимберли увлекал процесс моделирования одежды. Именитые дизайнеры ориентировались на довольно узкий круг покупательниц. У того же Кристиана Диора почти все коллекции одежды рассчитаны на зрелых, состоятельных женщин, с утонченным вкусом. Ким мечтала переодеть всех. Начиная от подростков и заканчивая старушками. Еще с юности мама часто брала ее с собой бродить по салонам и по выставкам, прививая вкус. И уже тогда Кимберли понимала, что чего-то не хватает во всем этом многообразии однотипных непрактичных нарядов. Взять, к примеру, ее любимую блузку от Givenchy. Красивая, утонченная, но абсолютно не рассчитана на обычную жизнь обычной женщины. Ким знала, чего она хочет. И верила, что все у нее получится. А пока ты веришь в себя, ты непобедима.

Странности начались на третий месяц.

— Мисси, по всему дому запах рыбы! — Проговорила Ким. — Необходимо проветрить все. Меня мутит.

— Но я не готовила рыбу. — Мисси внимательно посмотрела не девушку. — Ким, сильно мутит?

— Накатывает весь день. — Девушка разлаживала на столе свои эскизы. — Скоро пройдет. Вчера так тоже было. И позавчера.

— Дорогая, ты ведь с тем Блеквудом не просто целовалась? А как давно у тебя были женские дни? — Тихо спросила Мисси.

И Ким подняла на нее взгляд, полный растерянности.

Энтони Паркер вернулся с работы домой. Пустые стены не радовали его. На кухне больше не пахло домашней стряпней, новые повара не могли заменить его прежнюю кухарку. Да и Линетт еще не вернулась от туда, где там она обычно проводит свои дни. Без Кимберли в доме стало пусто. Работа потеряла смысл. Для чего он строил свою империю? Чтобы передать дело сыну. Энтони усмехнулся, вспоминая, как Джас торопливо покидал его дом, после визита того странного типа. И как он раньше хотел отдать свою Ким этому трусливому подхалиму, пасующему перед трудностями? Наверное, он раньше был слепцом.

Как оказалось, он совсем не знал свою дочь. Энтони уже и отчаялся ее отыскать. Больше года прошло, а так ни одной вести о дочери и не поступило. На всякий случай он приказал своим агентам разузнать все, что можно про владельца того серого Доджа. Вдруг тот псих найдет Кимберли быстрее него. Психа звали Коул Блеквуд, и он тоже сидел ни с чем. В глубине души Энтони злорадствовал. От того, что не один он потерпел неудачу.

— Тони! — Стуча каблуками, к нему бежала Линетт, и размахивала каким-то глянцевым журналом. Она так называла его, только когда сильно волновалась. — Тони, скорее. Скорее.

Его жена тронулась, решил Энтони, наблюдая, как та дрожащими руками листает свой журнал, что бы что-то ему там показать. На кой черт ему дамские журнальчики?

— Линетт, я устал за сегодня, — перебил он ее, — Не стоит. Я не хочу смотреть твои журналы. Не сейчас. Не сегодня.

— Но здесь наша Ким! — Возразила его жена. — Я не могла ошибиться. Вот, смотри. Это она.

И Энтони Паркер не поверил глазам. На развороте была его дочь, с отросшими ниже талии волосами, стройная, как и всегда. С прямой спиной и чуть приподнятым подбородком, словно она бросала вызов всему миру. Наверное, так оно и было.

— Только здесь написано — Кимберли Блеквуд, — тихо прочла его жена. — Она сменила фамилию?

И Энтони даже знал этого самого Блеквуда. Черти бы его побрали. Неужели он нашел его дочку раньше? Нет, Паркер бы знал…

— Смотри, что тут пишут. — Линетт снова взяла журнал дрожащими пальцами и начала читать вслух. — От молодого и упрямого дизайнера критики ожидали чего угодно. Но только не такого оглушительного успеха. Новая коллекция повседневной одежды от Кимберли Блеквуд взорвала показ на осенней неделе моды. Новые прогрессивные веяния в дизайнерском искусстве вытесняют устоявшийся европейский шик. Все модели в показе проработаны с высочайшим профессионализмом и потрясающим вкусом юного дарования. Многие модные дома сражаются за возможность подписать контракт на покупку одежды с брендом «Кимбл». К слову, у самой Ким Блеквуд свой цех по пошиву одежды, где представлены все модели из ее осенней коллекции. И не только они.

— Цех? — Недоверчиво переспросил Энтони.

— Так тут написано.

— Я совсем не знал свою дочь, — тихо, задумчиво сказал он. — Она хотела шить, но я не слушал. Она хотела открыть свое дело, но я не разрешал. А она все сделала сама. Моя кровь. Мои гены. Где, прочти еще раз, был этот чертов показ?

— В Вашингтоне.

— Сбирайся, дорогая. Завтра с утра мы полетим в столицу. — Энтони еще раз взглянул на журнал. — Подумать только, я больше года плачу зарплату ищейкам, и от них нет ни какого толку. Все зря. Я и подумать не мог, что нашу дочь найдешь именно ты.