— Это не простуда, — сказал Вильям с загадочным видом. — Это мои чувства.

— Что ты ешь?

— Конфеты. Хочешь?

Он достал из кармана пакет и отдал ей.

— На. Возьми две-три, — сказал он с беспредельным великодушием.

— Но они… грязные.

— Бери. Это всего лишь земля. Она быстро обсосется. Очень вкусные.

Он щедро насыпал ей целую пригоршню.

— Послушай, — сказал он, возвращаясь к образу простого деревенского парня. — Так ты говоришь, что скучала обо мне? Бьюсь об заклад, ты не вспоминала обо мне так часто, как я о тебе. Бьюсь об заклад, не вспоминала. — Голос его становился все более и более сиплым, пока не сошел на нет.

— Вильям, у тебя, наверное, ужасно болит горло?

Ее голубые глаза были полны тревоги и сочувствия.

Вильям приложил ладонь к горлу и нахмурился.

— Чуть-чуть, — беспечно сказал он.

— О, Вильям! — она, как взрослая, заломила руки в отчаянии. — Оно у тебя все время болит?

Ее тревога была ему приятна.

— Я стараюсь не жаловаться, — сказал он мужественно.

Вскочив, она смотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами.

— О, Вильям! У тебя… у тебя чахотка? У моей тети чахотка, и она все время кашляет…

Вильям поспешно кашлянул.

— …и ей больно, и она себя ужасно чувствует. О, Вильям, надеюсь, у тебя не чахотка.

Ее нежное обеспокоенное личико было обращено к нему.

— Думаю, чахотка, — сказал он, — но я не поднимаю вокруг этого шума.

Он опять кашлянул.

— А что говорит доктор?

Вильям с минуту поразмыслил.

— Говорит, что с легкими все в порядке, — наконец сказал он. — И говорит, что я должен быть очень осторожен.

— Вильям, хочешь мою новую коробку с красками?

— Да нет. Не сейчас. Спасибо.

— У меня три мячика, и один совсем новый. Хочешь, я отдам его тебе, Вильям?

— Нет… Спасибо. Видишь ли, не стоит обзаводиться вещами, когда не знаешь, что тебя ждет. Ведь если чахотка…

— О, Вильям!

— Джоан! — послышалось из дома.

— Мама зовет. До свидания, Вильям, дорогой. Если папа принесет мне шоколад, я и тебе дам. Честно. Спасибо за конфетки. До свидания.

— До свидания — и не тревожься обо мне, — добавил он стоически.

Он положил в рот еще одну конфету и без какой-либо цели направился к дому. У парадного входа его старшая сестра Этель прощалась с молодым человеком.

— Сделаю для тебя все возможное, — сказала она серьезно.

Руки их были соединены в рукопожатии.

— Я надеюсь, — сказал он тоже очень серьезно.

Рукопожатие было долгим. Молодой человек ушел. Этель стояла у двери, провожая его взглядом. Все это заинтересовало Вильяма.

— Это был Джек Морган? — спросил он.

— Да, — рассеянно ответила Этель и ушла в дом.

Тот взгляд, долгое рукопожатие, произнесенные слова задержались в памяти Вильяма. Они, наверное, здорово влюблены друг в друга. Как помолвленные. Но он знал, что помолвлены они не были. Наверное, они слишком гордые, чтобы открыть друг другу свои чувства — как тот мужчина и девушка в кино. Этель хотела бы, чтобы ее брат, как тот, в кино, дал знать молодому человеку, что она его любит. Некое озарение вдруг снизошло на Вильяма, и он остановился, погрузившись в глубокие размышления.

В гостиной Этель разговаривала с матерью:

— Он собирается сделать ей предложение в следующее воскресенье. Он сказал мне об этом как ее лучшей подруге и спросил, может ли он надеяться. Я ответила, что, мне кажется, может и что я попробую немного подготовить ее и замолвить за него словечко, если удастся. Как интересно, правда?

— Да, дорогая. Кстати, ты не видела Вильяма? Надеюсь, он не проказничает где-нибудь?

— Несколько минут назад он был у парадной двери. — Этель подошла к окну. — Хотя теперь его там нет.

А Вильям тем временем уже входил в дом мистера Моргана.

Горничная провела его в гостиную.

— Мистер Браун, — провозгласила она.

Молодой человек поднялся и принял гостя со всей вежливостью, однако не без примеси некоторого недоумения. Они были едва знакомы.

— Добрый день, — сказал Вильям. — Я пришел по просьбе Этель.

— Да?

— Да.

Вильям порылся в своем кармане и наконец вынул оттуда бутон розы, несколько подпорченный в результате тесного соседства с конфетами «Крыжовник», перочинным ножиком, волчком и кусочком шпаклевки.