«Официально» — потому что с некоторых пор, по неизвестной для многих причине, между Аксиомой и Алешкой пробежала черная кошка. Алешка начал называть Аксиому «товарищ мастер», а Аксиома Алешку — по фамилии: Кусачкин. Аксиома просила прораба не ставить на ее смену звено Алешки, но просьба ее уважена не была, потому что именно в тот день Петру Ивановичу стала известна истина о «несчастном случае».

— Что будем делать, товарищ мастер? — спросил Алешка.

— Диспетчерская знает, она принимает меры.

— Можно листок бумаги, товарищ мастер? — Алешка хотел по привычке пригладить волосы, но сразу опустил руку. Этого не требовалось: с момента ссоры Алешка следил за своей внешностью.

— Пожалуйста. — Аксиома открыла ящик, вытащила листок и передала Алешке.

— Я буду писать акт, — внушительно сказал Алешка.

— Пишите.

— И ручку мне можно? На монтаже ручек не носят.

Аксиома молча положила на стол шариковую ручку и поднялась, чтобы выйти из прорабской.

Столь решительные действия Аксиомы не предусматривались Алешкой. Он повертел ручку и, идя на мировую, спросил:

— Может быть, старый раствор развести?

— Нет.

— Почему? Все так делают.

Аксиома ничего не ответила, толкнула дверь.

— Минутку! — Алешка вскочил. — Одну минутку, товарищ мастер. Я просил бы… — Последнее время Алешка никак не мог понять Аксиому. Как здорово все шло сначала. Собственно говоря, осталась самая малость. И вот на тебе — обиделась, разговаривать не хочет. Может, он несколько форсировал события? — Позвоните Петру Ивановичу.

— Это зачем?

— Он разрешит развести старый.

— Не буду я ночью его будить.

И все же в два часа ночи ей пришлось позвонить: длительный простой на монтаже — чрезвычайное происшествие. А Петр Иванович всегда говорил, что, если на стройке ЧП, немедленно звонить ему домой.

…Если бы мастера Нину Кругликову спросили: любит ли она ночную смену, вернее, хочет ли она работать в ночную смену? — она, конечно, ответила бы отрицательно. Так уж принято считать, что из трех смен ночная — самая никудышная.

«Ну что ты, деточка, — говорила ее подруга Анюта, рослая крупная девица, требовавшая, чтобы все ее называли Анетой, — это же противоестественно: ночью люди спят. А вообще, будь моя воля, я бы запретила людям вставать, когда темно, и работать в темноте. Это противоестественно».

Но совсем тайно, для себя, Аксиома знала, что любит ночную смену. Было как-то романтично уезжать на работу в 23.00, когда все кругом ложатся спать или, во всяком случае, собираются ложиться. Она ехала в пустом трамвае, иногда даже в пустом вагоне метро… Это только для нее подходил поезд, для нее открывались двери, и лишь только она успевала сесть, поезд трогался. Работники метро знали, что Нина Кругликова спешит на стройку.

На площадке всегда какой-нибудь объект был в монтаже. Она поднималась на перекрытие и долго смотрела, как гаснут огни в окнах домов. Большей частью окна темнели в беспорядке, но иногда случалось — гасли все огни одного этажа, или по вертикали целый ряд. Москва ложилась спать. Нине Кругликовой казалось, что только она одна и еще пять монтажников не спят, стерегут сон города. Нет, конечно, слово «стерегут» тут не подходит. А какое слово?.. Не подберешь. Во всяком случае, когда москвичи спят, она и пять монтажников работают для них.

Вой на четвертом этаже горит окно красным светом. Кто там живет и почему красный свет? Сейчас окно погаснет. Но темнели все остальные окна, а это окно все светилось. Нине вдруг показалось, что она и пять монтажников работают именно для красного окна. Там, в комнате пятнадцати метров, живет… да, там живет молодая пара… у них родилась девочка… старушка мать приехала… тесно там… Они получат квартиру вот на этом этаже, на котором стоит сейчас Аксиома (она уже успела привыкнуть к своему новому имени). Но вот погасло и красное окно — все легли спать, а Аксиома и пять монтажников продолжали работать.

Потом, дома, ей снилось, что на стройку пришли жильцы из комнаты с красным окном — молодая пара с коляской (как они поднялись наверх с коляской?) и старушка. Просили строить поскорее: очень, мол, неудобно жить в одной комнате. Был и второй вариант «красного окна»: жил там Принц. Хотя Аксиома не была похожа на Золушку и хорошо это знала, все же во сне приходил настоящий Принц в голубом атласном кафтане, в белых чулках… Он жаловался Аксиоме, что живет на правах «подселенного» в общей квартире, что соседка, вредная женщина, заставляет его, Принца, убирать квартиру и что в кухне столик Принца она отодвинула в угол, а сама расположилась у окна… Долго еще жаловался Принц, Аксиома жалела его, говорила, что предоставит ему однокомнатную квартиру в доме, который она монтирует. Принц снимал огромную шляпу с пером и низко кланялся… Вообще в своих снах Аксиома обладала по меньшей мере правами райисполкома и весьма энергично распределяла жилплощадь.

— Что сказал Петр Иванович? — спросил Алешка, когда Аксиома положила трубку.

— Сказал развести старый раствор.

— Вот видишь, Нина! — Алешка приятно улыбнулся.

— Только употреблять старый раствор мы не будем, — спокойно сказала Аксиома. — Пока перейдите на засыпку перекрытий песком.

Алешка возмутился. В самом деле, как она себя ведет?! Строит из себя большое начальство, а на самом деле без года неделю на стройке.

— Ни на какие засыпки мы не станем! — закричал Алешка. — Петр Иванович велел разводить старый, и все. — Алешка вскочил.