Хотя на таком корыте не погоняешь.

— Набирает. Рисковый ты, если к нему собрался.

— Зато деньги.

— Деньги, да.

Водила замолчал, задумавшись о деньгах, крутившихся в бизнесе Клима. Я курил, в который раз вспоминая всё, что мне было известно про этого типа.

Клим Ворошилов, или попросту «Стрелок», уроженец этой планеты, бычара тридцати восьми лет отроду, начинал путь в бизнес с малого: рэкет вперемежку с мелкой торговлей ширпотребом. Но перепродавать товар и выцеживать крохотные проценты ему надоело довольно быстро. Клим решительно взял дело в свои руки и, немного постреляв, за что получил своё прозвище, вышел на серьёзный бизнес: алкоголь, табак, наркотики. Поговаривали, что он тянет лапу к запрещённым оружию и казино, но всё оставалось на уровне слухов. Выпивку и курево Клим возил легально, наркоту — контрабандой, но связи позволяли ему уходить от уголовного закона. С теми же связями Клим быстро подгрёб один из местных космопортов под себя. Он экономил на транспортниках, держа развалюхи десятилетней давности, но очень хорошо платил пилотам. И потому люди шли на риск, заключая разовые контракты. Спецаки охотились за ним, пытаясь подловить на контрабанде, но у меня другая цель.

Убедить Клима выплатить Федерации остаток долга в размере триста двадцать восемь тысяч кредиток.

Мелочи.

Учитывая, что несколько лет назад мне с трудом удалось выцарапать из этого скользкого и изворотливого типа штраф в жалкую тысячу. С тех пор он мне не попадался, но теперь нам снова предстояло встретиться.

Радушной встречи я не ждал. Клим уже наверняка знает о заблокированных счетах и списанных с них ста тысячах. Чёрная касса налицо: сотка — слишком мало даже для частного космопорта. Пилоты, по некоторым сведениям, срубали у него за рейс около двадцатки. Весьма приличная сумма: три рейса — и при умеренной жизни можно даже в Варкуне год плевать в потолок. Впрочем, запрет на старты транспортников диспетчера наверняка уже получили. Патруль на месте, данные о приписанных кораблях переданы парням, и они на взлёте собьют любого, кто попытается удрать.

Я вмял окурок в пепельницу, а мобиль подъезжал к воротам космопорта. Клим не занимался пассажирскими перевозками, принимая только транспортники и служебные катера, и въезд на территорию охранялся.

— Стоять, документы.

Охрана хорошо знала дело. Каждый из них наверняка получал в месяц больше, чем сидевший рядом со мной водила за полгода. Водила протянул накладные, в моё окно тоже постучали. Я опустил стекло — пластик осколки держал надёжно.

— Документы, — очки со встроенным прицелом зеркалили на солнце. Я протянул права пилота, ещё в лесу сунув их в нагрудный карман куртки.

— Алексей Донников, пилот класса «А»? — охранник подозрительно разглядывал меня через помигивающий прицел. Я улыбнулся. Права настоящие, но меня не раскроют. Это не личная карта, где шифровалось всё: от школьных оценок и банковского счета до наград и послужного списка.

— А что, не похож?

— Молодой больно, — проворчал охранник, возвращая электронную пластину. Я убрал права в карман.

— Проезжайте, — нам махнули рукой, мобиль натужно зафырчал, дёрнулся — и мы заехали в открывшиеся ворота.

— Класс «А» у тебя? — водила уважительно покосился в мою сторону. — Это ты на всём летать могёшь?

Я кивнул и улыбнулся. Хорошо, что они ксиву не видели. Четыре звезды в тридцать лет на дороге тоже не валяются.

С водилой я распрощался возле здания администрации космопорта. Вручив ему обещанные полсотни на выпивку, услышал в ответ пожелание удачи, поблагодарил и отправился «устраиваться» на работу.

Вариантов всего два: или сразу начать действовать по уставу, то есть настроить против себя всю охрану, сотрудников и самого Клима, или зайти тихо, прикрываясь легендой.

Я выбрал второй. Какая разница, за что отписываться по жалобе?

В том, что жалоба обязательно будет, я даже не сомневался. Клим хотя бы из вредности её накатает.

На проходной мои права снова изучили, выписали пропуск и предложили подождать сопровождающего. Клим следил за личной безопасностью. У него были основания трястись за шкуру.

Но моё служебное оружие стандартными детекторами, каких тут полно, не обнаруживалось. Хоть в этом управа преуспела. А уж личное я и вовсе подбирал по своим требованиям безопасности.

Сопровождающей оказалась миловидная худенькая крашеная блондинка, на высоких каблуках и в серо-деловом костюме с прилично-короткой юбкой. Представившись Алёной Ивановной, она посмотрела пропуск.

— Алексей Витальевич, идите за мной, — она смерила меня кокетливым взглядом. Но я только сухо кивнул в ответ. Я на исполнении, девочка. И ты не в моём вкусе.

А вообще, я почти женат. Завтра-послезавтра кольцо куплю и предложение Маринке сделаю. Она у меня на мужиков не вешается, хоть фигурой не чета рыбам сушёным.

Уловив мой настрой, блондиночка поджала перламутровые губки, развернулась и зацокала каблучками.

— Клим Максимович сам беседует с пилотами такого класса, — она говорила сердито. — Обращайтесь к нему по имени-отчеству и не спорьте. Тогда, возможно, вы его устроите.

Я усмехнулся, но промолчал.

Кабинет Клима расположился на втором этаже. Отделка в лучшем виде, перед дорогими дверями из натурального дерева — двое быков-охранников и секретарский стол без хозяйки. Охранники смерили меня подозрительными взглядами, но досматривать не стали, доверяя коллегам на проходной. Блондиночка подошла к столу, набрала шефа по внутренней связи. Видео из кабинета отключено, зато наверняка работает на все остальные вызовы. Получив разрешение, моя провожатая подхватила со стола папку с документами и скользнула в кабинет. Присесть в приёмной оказалось негде. И потому я стоял и смотрел в панорамное окно, откуда открывался вид на взлётное поле.